— Как раз собирался этим заняться, — честно ответил я. — Есть одна идея. Думаю, товарищ Курц в этом окажется полезен. Он обладает магией рун, и некоторые способны действовать как усиление. Хочу проверить, не сможет ли он прокачать наше оружие с их помощью.

— Вот и давай. Работай. Хорошая идея. И чтобы всё по протоколу, без самодеятельности. У нас этого не любят, знаешь ли. Нельзя ставить под угрозу функционирование Спецотдела.

— Всё осознал, Виктор Викторович. Разрешите идти?

— Погоди. На вот, подпиши, что ознакомлен с выговором, — Козлов выложил передо мной лист бумаги. — И чтоб докладывал мне обо всём. Регулярно. Карт-бланш это, конечно, здорово, но он вовсе не означает бесконтрольность. Не хватало ещё, чтоб ты дел наворотил мне тут со своими архаровцами!

— Всё осознал, товарищ Козлов, — сказал я. — Не повторится.

Подмахнув документ, я отправился в Спецотдел. Нужно было решить несколько текущих вопросов. А часа через два приехал Арсений Шувалов. Что меня весьма порадовало, потому что ксенобиолог нам был совершенно необходим. Особенно тот, который уже занимался прежде эмиссарами. Так что вводить его в курс дела особо не потребовалось.

— Давай покажу тебе объект, — сказал я после того, как мы обменялись приветствиями и закончили оформление документов: Шувалов отныне числился в штате Спецотдела, так что на это потребовалось некоторое время.

— С удовольствием, — потирая руки, проговорил неспящий. — Веди, командир. Ты же теперь моё начальство, так?

— Ну, формально — да.

— Формально или нет, а правила есть правила, — серьёзно проговорил Шувалов. — Без них всё кувырком пойдёт.

— Ох, вы с товарищем Козловым, нашим старшим, отлично сработаетесь, — усмехнулся я.

Мы отправились в лабораторию, где имелась специальная биокамера, в которой находился труп эмиссара. Там поддерживались условия, необходимые для сохранения тканей, ведь эмиссары имеют неприятное свойство очень быстро разлагаться. Благодаря тому, что тело забрали сразу и поместили в биокамеру, эмиссара удалось сохранить почти полностью. Вернее — то, что от него осталось. Если честно, образец оставлял желать лучшего. Но это издержки того, что переделанные эмиссарами организмы сильно отличаются от человеческих.

Часть камеры была прозрачной, и Арсений немедленно осмотрел объект, кивая самому себе.

— Что скажешь? — спросил я спустя пару минут.

— Ну, материал выглядит неплохо. Есть, с чем работать. Думаю, нужно начать со вскрытия. Чтобы понять механизмы, по которым происходит замещение, как мы это называем, придётся провести тщательный анализ всех тканей. Конечно, кое-какие наработки имеются, но этот образец, вроде, уже неплохо сформирован, а значит, может дать новые сведения. Будем работать, короче.