Чтобы достать ствол из кобуры, я воспользовался салфеткой.

Отнёс оружие к письменному столу в дальнем углу комнаты. Убрал в нижний ящик. Салфетку выбросил в мусорное ведро, притаившееся в выдвижном отделении шкафа. Убедился, что дротики исчезли, как и предупреждал Чупа.

Менталист лежал посреди комнаты, раскинув руки.

Блаженное выражение на лице, стекающая из уголка губ ниточка слюны.

Я постоял, прислушиваясь к эмоциональному фону соседей. За одной стеной никого не было, за второй пенсионер смотрел телевизор. Тишь да благодать.

Комната выглядела предельно минималистично и функционально — в духе советских пансионатов всех времён и народов. Разве что мебель и техника казались более современными. Футуристичными даже. Всё корпусное, выдвижное, многофункциональное. Кровати приземистые, без острых углов. Телевизор — вделанная в стену панель. Пульта я вообще нигде не увидел — вполне возможно, что предусмотрено голосовое управление.

— Убираем руку, — сказал я.

Мнимая кожа зашевелилась, покрылась чёрными волдырями, начала капать на ковёр. Я ожидал чего-то кроваво-алого, но не срослось — у Чупакабры было переменчивое чувство прекрасного.

С моих пальцев сочилась нефть.

Или тьма, как вам удобнее воспринимать.

Капли замедлялись в падении, принимали форму мелких шариков, застывали в воздухе, едва не касаясь ворсинок ковра. И постепенно собирались в нечто бесформенное. Не хватает мне ещё роботов из жидкого металла…

Вместо робота передо мной возник фамильяр.

Хомяк воспарил над телом менталиста и провозгласил:

— Поднимите мне веки!

— Рано ещё поднимать, — хмыкнул я. — Выбор дня за мной.

— Только не тяни, — Чу погрозил мне коготком. — А то знаю я вас, смертных.

— Хватит трепаться! — отрезал я. — Надо работать.

— Чё, опять? — возмутился демон.

Я молча указал на распростёртое внизу тело.

— И что ты с ним хочешь сделать? — хомяк на секунду задумался. — Расчленить? Надругаться? Припрятать на случай голодных времён?

— Тьфу на тебя. Допрашивать будем.

— Ага, — обрадовался демон. — Нужны пыточные орудия.

— Нет! Будем в мире духов допрашивать.

Глумливая ухмылка сползла с косматой мордочки.

— Ты серьёзно? Хочешь затащить человека туда?

Я посмотрел на вырубившегося менталиста. Действительно, есть в этом лице что-то прибалтийское. Светловолосый, худощавый. Узкие запястья, белые брови. Не удивлюсь, если передо мной выходец из Литовской ССР. Впрочем, это легко проверить.

Обыскав личные вещи менталиста в шкафу, я раздобыл паспорт. Бумажный, старомодный. С серпом и молотом, как положено. Внимательно, без лишней спешки, изучил документ. На ковре лежал некто Айварас Казлаускас тридцати четырёх лет, уроженец Клайпеды. Холост, детей нет. Прописан в Гродно, БССР. Сведения о родителях и перемещениях по стране меня особо не волновали.