Наш разговор остается единственным, в котором нет непрочитанного сообщения, когда я нажимаю на него и медленно выдыхаю.
Раздавленный Бархат
Ты когда-нибудь нервничаешь?
Что это за вопрос? Я на полсекунды зажмуриваю глаза, приходя в себя. Когда я открываю их снова, они защелкиваются на панели ввода. Мой желудок опускается так низко, что мне приходится надавить на живот, чтобы успокоиться.
Время тишины
ДА. Почему? Ты нервничаешь?
Раздавленный Бархат
Я не часто выполняю запросы.
Это одновременно и правда, и ложь.
Время тишины
Ничто из того, что ты могла бы сделать, не разочаровало бы меня. Ты прекрасна.
Раздавленный Бархат
Значит, я мог бы просто сидеть здесь полностью одетым, и вы не потребовали бы возврата денег?
Время тишины
ДА. Но тогда мы были бы здесь снова, потому что я попросил бы еще об одном.
Я перечитал сообщение пять раз. Каждый раз, когда мои глаза просматривают слова, я чувствую, что моя нервозность улетучивается все дальше, пока, наконец, я не начинаю печатать со знакомым чувством уверенности.
Раздавленный Бархат
Будь начеку.
Прежде чем у меня появляется шанс увидеть его ответ — если он вообще его отправляет — я выхожу из приложения и отбрасываю телефон в сторону.
Избегая смотреть в камеру, я касаюсь своих бедер и медленно поднимаю ладони на несколько дюймов вверх. Мои легкие сжимаются, когда я сжимаю и слегка царапаю ногтями кожу, дразня себя. Я сосредотачиваюсь на этом прикосновении и ищу ту часть себя, которая любит это, зная, что за мной наблюдают.
Из меня вырывается тяжелый вздох. Он граничит с тихим стоном.
Я ощущаю ткань своей подвязки и расслабляюсь на матрасе, когда уголки моих губ приподнимаются в ленивой улыбке. Тепло проникает в мою сердцевину, расплавляя нервы, пока они не превращаются в потребность. Отпустив подвязку, я подношу руки к животу, пропуская влажные стринги между ног.
У меня перехватывает дыхание, когда от моего прикосновения вспыхивают искры, и я гоняюсь за ними кончиками ногтей. Не думая об этом, я обхватываю груди и сжимаю, чувствуя, как соски впиваются в ладони. Моя голова глубже зарывается в подушки, когда я тяжело дышу. Я усиливаю хватку и двумя пальцами сжимаю левую руку, грубо дергая ее.
Мои ноги раздвигаются еще сильнее, пока я вжимаюсь в матрас и повторяю движение. Заставляя себя открыть глаза, я смотрю в камеру, зная, что тот, кто будет смотреть это позже, не сможет увидеть в них удовольствие. Я издаю всхлип и опускаю руку к своей киске, удерживая ее.
Это вторая натура — отдаваться прикосновениям, стремясь к большему. Электрический разряд, который распространяется, когда я потираю свой клитор, погружает меня глубже в туман, в который я погрузилась, благодарная за знакомое ощущение.