Я никогда не был слишком нервным или запуганным, чтобы пялиться на кого-то на публике. Есть грань между наблюдением за кем-то, как будто ты прокручиваешь в уме список всех способов, которыми ты мог бы его убить, и простым любопытством, но это не так прекрасно, как ты думаешь.
Если вы похожи на меня и считаете, что посидеть в людном кафе во вторник днем — значит расслабиться, тогда вам не о чем беспокоиться. Я думаю, это мое счастливое место. Я, мой столик на двоих — или, скорее, на одного — и солнце, ласкающее мои щеки из высокого окна, выходящего на центр Ванкувера.
Шипение пара и перемалывание кофейных зерен за прилавком, смешанное со звуками негромкой непринужденной беседы, стало саундтреком к моей жизни за последний год. Я тоже понятия не имею, почему. Каждый раз, когда я делаю вдох, запах кофе обжигает мне ноздри, и хотя моя сумочка никогда не сдвигается со стула напротив, не все, кажется, знают универсальное значение этого специфического жеста.
Повернув голову, я смотрю на улицу. Время обеда только что миновало, а это значит, что пешеходные переходы забиты людьми, а прохожие идут быстро. С каждым мгновением мимо проносится новая группа людей. За всеми — от подростков, одетых в форму частной средней школы, до чопорных деловых людей на каблуках и мокасинах на толстой подошве — трудно угнаться. На самом деле это ошеломляет.
Я заправляю свои выцветающие вишнево-рыжие волосы за уши и опускаю глаза на альбом для рисования, открытый передо мной. Страницы все еще пустые, несмотря на последние два оживленных часа, которые я сижу здесь. Мне неловко признаваться, что мне не удавалось создать ничего нового неделями, не говоря уже о часах.
Мой телефон жужжит на столе рядом с моим почти нетронутым растопленным фраппучино, и я рискну взглянуть на него. Имя моего брата мелькает над нашей фотографией на Саммит Филд прошлой весной, домашней арене команды МЛБ "Ванкувер Хэвок". Я морщусь, когда переключаю его на голосовую почту, и беру свой выброшенный ярко-розовый карандаш. Приклеив его к уголку моей бумаги, я прочитала словаPussy Power , которые Обри выбила на деревянной стороне и подарила мне на день рождения.
По общему признанию, сейчас я не чувствую себя таким уж сильным, что довольно необычно.
Закинув одну голую ногу на другую под столом, я наклоняюсь поближе к своему альбому для рисования. Линии, которые я заставляю себя рисовать, просты и не требуют никаких усилий. Сначала появляются изогнутые формы женских бедер, а затем появляются икры. Пока я работаю, мои мысли успокаиваются. Я обрисовываю ее талию и бюст, прежде чем заняться руками и пальцами. Они ужасны, но, к счастью, это не имеет значения.