Глава 1 Новый старый мир
Утренний свет, бледный и нерешительный, как и полагается свету второго января, пробивался сквозь строгие вертикали окна кабинета директора ВНКЦ «Ковчег». Он падал на столешницу огромного дубового стола, заваленного прямоугольниками папок, стопок бумаг и одинокого, уже остывшего стакана с чайной заваркой на дне.
Лев Борисов откинулся в кресле, пальцы правой руки медленно, с нажимом, водили по виску. Перед ним лежал листок с графиком дежурств на январь, с пометками и перечёркиваниями. Его взгляд, остекленевший от утреннего разбора бумажного шума, скользнул по цифрам, не цепляясь. В ушах ещё стоял неясный гул новогодней ночи — смех, звон бокалов, шипение бенгальских огней. Теперь этот гул сменился тихим, но настойчивым гулом иного рода — гулом предстоящей работы.
Титанической, мирной, и оттого, как ни парадоксально, казавшейся иногда более беспросветной, чем военная вакханалия. Тогда был один фронт — спасти, выстоять. Теперь их было двадцать — спасти, построить, доказать, договориться, пробить, предвидеть.
— Тринадцатое число, — раздался рядом чёткий, низкий голос, выдернувший его из раздумий. — Комиссия из Наркомздрава. Не инспекционная, а «ознакомительно-координационная». В составе семь человек, включая заместителя начальника управления лечебно-профилактической помощи и представителя ВОИР.
Лев поднял глаза. Катя, в белом, слегка накрахмаленном халате поверх тёмного платья, стояла у стола, опираясь на него ладонью. В другой руке она держала открытую историю болезни, но её внимание было всецело здесь, на этом графике и на нём. Её лицо, всё ещё сохранявшее следы усталости от праздничных хлопот, было сосредоточено и совершенно лишено той мягкости, что была в ней двенадцать часов назад на балконе.
Это была её рабочая маска — маска Екатерины Михайловны Борисовой, заместителя по лечебной работе, и маска эта была выкована из стали, терпения и бездонного запаса здравого смысла.
— Координационная, — повторил Лев, и в его голосе прозвучала плохо скрываемая сухая ирония. — Значит, приедут не тыкать пальцем в грязь, а указывать, какую грязь нам по смете полагается иметь и как её правильно распределять. Прелестно. Кто ведущий?
— Постовой список прислали без указания председателя. Фамилии все знакомые, среднего звена. Но внизу приписка от руки: «Возможно присоединение профессора Н. И. Маркова для консультации по научно-исследовательской части».
Лев замер на секунду, его пальцы перестали тереть висок. Марков. Фамилия мелькнула где-то на периферии памяти — московский НИИ терапии, член-корреспондент АМН, известный скорее обилием печатных трудов и умением держаться на плаву в академических интригах, чем громкими открытиями. Старый, заслуженный консерватор.