Лев снова остался один. Достал чистый лист бумаги и начал писать. Не приказы, не отчёты. План. План обороны и контратаки. По пунктам.
1. Встреча комиссии. Место — не кабинет, а поликлиническое отделение, у стенда с результатами диспансеризации. Первый удар — цифрами. Показать проблему, которую они вскрыли.
2. Экскурсия. Ведом Сашкой. Показать стройплощадку «Здравницы», но не как хаос, а как отлаженный процесс. Кирпич, арматура, графики.
3. Демонстрация ОСПТ. Провести через гидропонику и дрожжевой цех, видимо Артемьев согласовал их посещение секретного отдела. Акцент на экономическую эффективность: снижение затрат на закупку продуктов, повышение автономности.
4. Круглый стол. С участием Жданова, Виноградова, Аничкова. Научное обоснование «Программы СОСУД». Превратить спор о деньгах в спор о методологии.
5. Личный разговор с Марковым. Если потребуется. Выяснить его истинные мотивы. Возможно, предложить компромисс? Нет. Компромисс с таким человеком — это поражение. Нужно искать его слабые места.
Лев писал, и по мере того как на бумаге возникали строчки, внутреннее напряжение начало спадать. Хаос угрозы обретал структуру. Враг обретал имя и предполагаемую тактику. А с врагом, которого понимаешь, можно бороться.
Он закончил, откинулся в кресле. Взгляд упал на пепельницу с окурком.«Катя права. Гипокрит. Учу других бросать, а сам…» Он резко толкнул пепельницу в сторону, к краю стола. Достал из кармана пачку «Беломора», посмотрел на неё, потом швырнул в урну. Пустая, театральная жестикуляция. Но начало.
Он потушил настольную лампу. В кабинете остался гореть только бра на стене, отбрасывая мягкий, рассеянный свет. Лев подошёл к окну, в последний раз сегодня глядя на свой «Ковчег».
«Иван Горьков боялся бы этого. Боялся бы этой системы, этого давления, этой вечной необходимости бороться не только с болезнями, но и с людьми, которые должны эти болезни лечить. Лев Борисов… просто принял это как данность. Как часть пейзажа. Как диагноз, который не вылечишь, но с которым можно жить, если постоянно принимать меры. Тихий износ. Он везде. В сосудах сотрудников. В отношениях между людьми. В механизмах государства. И лекарство от него только одно — постоянное, сознательное усилие. Работа. Изо дня в день. Без гарантий успеха. Но и без права на капитуляцию» .
Завтра будет новый день. Новая работа. Новое сражение на чертеже их общей «Здравницы».
Глава 8 Щит, тарелка и чужие письма
2 февраля 1945 г., 23:47. Кабинет Льва Борисова в его квартире.
Свет настольной лампы выхватывал из темноты стол, заваленный папками, и две фигуры, склонившиеся над развёрнутым листом ватмана. Лев писал быстро, почти не глядя, его почерк — резкие, угловатые буквы — лез вверх по строчкам. Катя, сидящая напротив, перебирала стопку отчётов о диспансеризации, её палец скользил по колонкам цифр, иногда задерживаясь, чтобы обвести кружком особенно пугающую статистику.