Лев слушал, его лицо стало непроницаемым. Катя, видя его выражение, насторожилась.

— Понял, Иван Петрович. Спасибо за предупреждение. Будем готовы.

— Удачи, — сухо сказал Громов и положил трубку.

Лев медленно вернул трубку на рычаг. Звонок отзвучал в тишине.

— Комиссия? — тихо спросила Катя.

— Да. Семнадцатого февраля. Марков и два экономиста. Интересуются нашими сметами и… ОСПТ.

Катя закрыла глаза на секунду, потом открыла. В них не было страха. Было холодное, сосредоточенное понимание.

— Сталин лично дал ход «Здравнице». Берия курирует ОСПТ. Они не смогут просто так всё закрыть.

— Не смогут, — согласился Лев. — Но могут затянуть, забюрократизировать, урезать финансирование под благовидным предлогом «нецелевого использования». Могут начать проверки, которые парализуют работу на месяцы. Могут посеять сомнения в Москве. Репутация — штука хрупкая. Её легко подмочить, даже если ты прав. А Марков… он метит на пост директора всесоюзного кардиоцентра. Наша «Программа СОСУД» — прямой намёк, что такой центр нужен, но не под его руководством. Это конфликт интересов в чистом виде.

Он встал, подошёл к окну. Ночной «Ковчег» сиял, как и всегда. Островок света в тёмной, зимней стране.

— Отпуск кончился, — тихо сказал он, больше себе, чем Кате. — Тихая война с тихим износом сосудов — это была только разминка. Теперь в бой вступает живой, плотоядный бюрократ. Который тоже хочет «оздоровить» нашу систему — вырезать из неё всё живое, независимое, растущее. Всё, что не укладывается в его схемы и не сулит ему личной выгоды.

Катя подошла к нему, встала рядом.

— Что будем делать?

Лев повернулся к ней. На его лице не было ни паники, ни злобы. Была та самая усталая, твёрдая уверенность, которая появляется у хирурга, когда он видит на операционном столе не «сложный случай», а чёткую, пусть и опасную, патологию.

— Что всегда делаем. Готовимся. Собираем все бумаги, все отчёты, все акты выполненных работ. Готовим цифры по эффективности диспансеризации. Приводим в идеальный порядок гидропонику и дрожжевой цех. Предупреждаем Волкова и Семёнову — пусть будут начеку, но не лезут вперёд. И главное — готовимся к идеологической битве. Марков будет давить с позиции «кустарщины», «растраты средств», «отрыва от клинической практики». Мы должны будем ответить с позиции эффективности, научной обоснованности и — главное — результатов. Спасённых жизней, сохранённого здоровья, построенных корпусов.

Он взглянул на часы. Было уже поздно.

— Иди спать, Катюш. А я… я ещё посижу. Нужно продумать стратегию на день завтрашний.