Посмотрев таким манером несколько поединков, напарники прониклись к этим здоровякам искренним уважением. Если их техника и не отличалась особой сложностью, то мощь, стойкость, выносливость и ярость вызывали безусловное уважение.

— Да, стильно, модно и молодежно… Харизматичные бугаи. Внушают. Да, с такими разве что в скафе махаться… И то не факт. Машины смерти, епта! Интересно, откуда их берут, таких красивых?

Быстрый запрос дал простой ответ. Троглов находили и попросту захватывали в мирах-осколках Фронтира, затем они попадали в бойцовские школы, где тренеры с помощью ментообучения давали недавним дикарям знание языка и навыков боя, затем следовал год очень интенсивного обучения, и по его итогам одних отправляли в октагон, а других за очень солидную плату отдавали в личные телохранители.

И как верно предполагал Март, состязаться с этими громилами на равных могли разве что люди в БСК. Но ни в Гаване, ни в Ганзе ходить по мирным улицам в бронескафандре считалось неприличным и даже незаконным. Такой человек или шире — разумный, воспринимался полицией, дронами системы безопасности и просто окружающими как угроза. С закономерными последствиями для него в виде ареста или даже огня на поражение безо всяких предупреждений.

— Выходит, это вроде работорговли узаконенной? Хотя, номинально никто ничего такого не делает. Подписывается контракт. Хозяева этих гладиаторских школ просто продвигают своих учеников. Хитрые. Что смотришь, Малой, я гляжу, ты заинтересовался? Не устал от акробатики?

— Мр-да. Буду.

— Дело твое, развлекайся, только смотри, лоб не расшиби о стены. Раз пошла такая пьянка, выберу-ка я виртуальный тренажер себе по душе. Искин, если я одену шлем пилота, сможем мы вести полноценную тренировку?

— Так точно.

— Вот и отлично. Тогда пойду в кабину и потренируюсь в управлении с помощью вирт-пространства. Раз уж тут такие состязания в ходу, то и мне отлынивать нечего.

Загрузив ряд сценариев, он в офлайн режиме яростно и самозабвенно гонял в цифровом поднебесье почти до самого утра. Ощущение реальности полета выходило очень яркое, разве что без привычных перегрузок и прочих радостей. И только когда стали слипаться непослушные глаза, азарт уступил место усталости. Стянув с мокрой головы шлем с подшлемником, он, с трудом поднявшись на занемевшие от долгого сидения ноги, побрел на диван и даже не заметил, как отключился.

Навязчивое гудение и раздражающие вибрации в левом запястье долго пробивались сквозь плотный ватный кокон сна. И, в конце концов, победили. Март оторвал голову от подушки и поднес руку с браслетом комма к лицу. Когда веки распахнулись, ему показалось, что по глазам продернули наждачкой или сыпанули горячего песка. Захотелось выругаться, но сил даже на порцию мата не хватило. Отвечать на вызов он не стал, зато под непрекращающийся трезвон сумел принять вертикальное положение и полуслепо, почти на автомате побрел в санузел.