Скованной, нервной походкой, стараясь вести себя естественно, я шагнул в Яму. При первом соприкосновении оболочку словно обожгло. Пыль здесь была концентрированнее, сильнее. Я чувствовал, как она буквально входит в меня. Более того, процент наполнения на глазах медленно, но неотвратимо пополз вверх.

Это было сравнимо с вхождением в горячий источник. Твои мышцы расслаблялись, вода смывала дорожную грязь, а все тело охватывала легкая дрожь. Так, стоп, какие еще мышцы, как дрожь? Я усилием воли вернул себя в реальность и подошел к Агонетету.

Все-таки он по-прежнему был огромен. Мне пришлось поднять голову, чтобы видеть Вратаря Вратарей, а пыль здесь едва достигала ему до пояса. Мы стояли, молча глядя друг на друга. Лишь краем глаза я смотрел на строку системных сообщений – наполнение теперь рвануло вперед с такой скоростью, что с каждой новой секундой цифры менялись.

Но Агонетет терпеливо ждал, не произнося ни слова. Он смотрел, но не считывал эманации. Точно видел меня в первый раз и очень хотел составить обо мне свое, особое мнение. Сказать по правде, я чувствовал себя странно. С одной стороны неловко, с другой – слегка опьяненным. Пыль расслабляла оболочку. Хотелось упасть на спину, чтобы она поглотила с головой и закрыть глаза.

Но когда наполнение достигло предела, Агонетет заговорил. Не знаю, каким образом он считал это. Все же в природе главного (для меня он до сих пор оставался главным) Вратаря были моменты простому послушнику неподвластные.

– Брат, сегодня, перед лицом твоих Братьев, я посвящаю тебя во Вратари. Служи Ядру честно, открыто, не позволяй личным амбициям брать верх. Сдерживай эмоции, чтобы они не вредили делу, – показалось, что при этих словах Агонетет даже слегка улыбнулся. – И всегда стой на страже Нити миров.

Напутствие, хоть и было пафосным, но оказалось довольно коротким. Я уже собрался кивнуть или сказать нечто вроде «Клянусь», когда крепкая рука взяла меня за макушку и погрузила в пыль с головой. Еще не понимая, что происходит, я попытался сопротивляться, однако все мои действия оказались безуспешными.

Хватка у Агонетета была железная. Больше того, через его руку будто проходил электрический ток. И это было… больно. Впервые за все время бытия Вратарем я ощущал это чувство. И, наверное, теперь понимал всех. Ищущих, смертных, животных. Граница, раньше отделяющая меня от них, размылась.

Оболочку будто ломало на части. Некая сила пыталась разрушить Седьмого и собрать заново, но уже другое существо. Или создание. Мысли путались. Матрицу заполняла боль. У меня был рот, но я не мог кричать. А сила, проходящая через руку Агонетета все росла. Как снежный ком, катящийся с горы и с каждым метром набирающий все больше снега.