– Я что-то вспоминаю, – пробормотал я задумчиво, повторив манипуляции Джагга.
– Мать моя женщина, – отскочил он от решетки, чуть не потеряв штаны. – Это что? А где?.. Охренеть. Я много отвратительных вещей знаю. Да что там, я даже наблюдал в Отстойнике пиццу с курицей, но подобной мерзости не видел.
Я замолчал, почувствовав себя действительно в какой-то степени ущербным. Хотя понимал, Вратари устроены совершенным образом. Хорошо, что в данный момент вошли Братья, не дав червячку сомнения развиться.
– Седьмой, выходи.
– К Агонетету? – вырвалось у меня.
Брат пристально посмотрел, точно оценивая, говорить или нет, но все же кивнул.
– Слышь, безъяйцевый близнец, замолви за меня словечко, – донеслось мне в спину, – а то я так с голодухи тут ноги протяну.
Говорил Джаггернаут без гонора, самой обычной интонацией. Я вдруг понял, что это просто его привычная манера ведения диалога. То, что остальные принимали за наглость, был всего лишь навсего Джагг. Мне даже стало странно, что я вроде как проникся к этому кирдцу. Ладно, если все пройдет нормально, то вряд ли мы еще встретимся.
В Ядре царило оживление. У донжона толпились Вратари, точно здесь располагался вселенский съезд проводников через миры. Правда, чувствовал я себя, проходя мимо Братьев, не очень. От них веяло неприязнью. Это еще с учетом того, что мы, Вратари, довольно сдержанны. Будь здесь Ищущие, так меня бы просто забросали камнями.
Глава 16
Я заметил, что Ищущие самоуверенны и часто берут на себя обязательства, которые не могут выполнить. Наверное, это можно объяснить тем, что происходит с ними. Вчера ты был обывателем, а сегодня стал частью Системы. И кажется тебе, что ты можешь свернуть горы. И чем выше уровнем становишься, тем это убеждение крепнет. И чрезмерное эго перестает развиваться лишь со смертью.
Джаггернаут пыхтел, как старый, забытый на запасных путях паровоз, тужась в мыслительной деятельности. Однако ничего путного так и не придумал. Лишь чуть не сломал руку. То ли забыв, что здесь не действует его направление, то ли просто от злости. Интересный был этот Джаггернаут. Будто озлобленный ребенок, быстро ставший взрослым. Но все же с каким-то своими моральными установками и неписаным кодексом поведения.
– Понимаешь, Седьмой, – откровенничал он, в очередной раз пытаясь расшатать прут, – я бы и рад быть добрым и пушистым. Как кирдский песец, которого почти истребили. Только большинство сочтет это за слабость. А раз ты слабый Ищущий, с тебя можно что-то поиметь. Или тебя можно поиметь. В зависимости от предпочтений.