– Брат, – коротко позвал Агонетет.

Серебрянолобый потянул меня за собой, и мы приблизились к самому главному Вратарю. Он не был похож ни на одно существо, что я видел прежде. Гора, глыба, неприступная крепость, закованная в ослепительные, почти белые доспехи, на которые долго смотреть было чрезвычайно больно.

Агонетет пристально глядел на меня из под шлема. Под его тяжелым взглядом подкашивались ноги. А от легкого постукивания пальцами по подлокотнику каменного кресла-трона, казалось, сотрясается пол.

– Значит, ты и есть… Седьмой?

– Брат-инструктор меня так называет, – я не узнал собственного голоса. Он стал тише.

– На тебя поступает слишком много жалоб. К примеру, ты пытался склонить к противоестественным отношениям Второго и Пятого.

– Второй наиболее похож на женщину, а Пятый на мужчину. Я подумал, что…

– У Вратарей нет пола. Ты это прекрасно знаешь, – громыхнул Агонетет, отчего я чуть не подпрыгнул. – А что за история с мечом, который ты выкрал у Брата-инструктора?

Я хотел было сказать, что выкрал не я, а Второй. Правда, действительно по моей настойчивой просьбе, пока Четвертый и Шестой отвлекали Вратаря. Надо же было сравнить настоящий меч и тренировочный? К тому же, на следующий день мы все равно отдали оружие. Ладно, если быть точнее – подбросили. Однако мне хватило благоразумия ничего не говорить.

Агонетет снял шлем, словно тот мешал ему рассмотреть меня. А вот я взгляд Вратаря вынести не смог. Слишком уж мрачным показался его облик. Будто огромный кусок гладкого камня, потрескавшийся и долго пролежавший под тропическим дождем – лицо Агонетета было испещрено глубокими морщинами. Бездонными мутными озерами на нем чернели глаза. И широким провалом, с множеством расходящихся в сторону серых линий, зиял рот.

На первый взгляд – это и не лицо было. Огромная, выцветшая и высохшая гипсовая маска, что облетает на горячем ветру. Но я понял, что не боюсь Агонетета. Мне вдруг открылось простое понимание – главный Вратарь необычайно стар.

– Один из Старших Братьев считает, что ты угроза всем Вратарям.

– Знаю, это Ворчун.

– Ворчун? – изменилась интонация Агонетета. Я бы сказал, что в ней промелькнуло нечто вроде усмешки. – Очень верное замечание. Ты же знаешь, что у Вратарей нет имен и прозвищ.

– Знаю.

– Мы стараемся, чтобы все Братья были похожи. Но вместе с этим матрица каждого Вратаря уникальна. Скажем так, она со своими особенностями. И не смотря на кажущуюся похожесть, каждый Вратарь индивидуален. Хоть на первый взгляд так и не скажешь.

– Да и на второй тоже. Значит, я не понравился Ворчуну?