— важно ответил тот же парнишка. Упаковка вызвала затруднение, и Лена пришла им на помощь. — Как вас зовут? — Меня Федот, а это Санька. — В школе учитесь? Оба отрицательно замотали головами. — А какой сейчас год, знаете? — Так это… — паренёк на секунду задумался. — Пятый. — А царя-батюшку как зовут? — решил уточнить Клочков. — Николай Александрович, — мальчишка оказался весьма смышлёным. — Ну, идите с Богом, — напутствовал ребят Юрий Андреевич. Дети отошли, с интересом рассматривая яркие упаковки от сладостей. — Не нужно было им обёртки оставлять, — сказал Егор. — Вдруг там дата изготовления есть. Мало ли что… — Да брось ты, Егор… Тебя что, сейчас больше всего это заботит? — укоризненно покачал головой старик и, помолчав немного, задумчиво добавил. — Вот он про какой выбор говорил… — Коргин? — уточнил Егор. — Он самый. Вот же тварь инопланетная — задал задачку… Тут без пол-литра не разобраться! — Это ты о чём сейчас? Что тут разбираться-то? Революция скоро! Надо Сталина найти — он, наверное, в ссылке сейчас. В Туруханском крае, или где он там в этом году отбывал… — На Кавказе должен быть, — поправила его Лена. — В Тифлисе или Батуми… — При чём тут Сталин? — недовольно поморщился Клочков. — А вас не смущают потери России в Первой Мировой, да и потом в Гражданскую? Это ж, сука, миллионов десять жизней! Цвет нации! — Ну и что ты предлагаешь? Стать на сторону царя и не допустить революцию? Так, насколько я знаю, Николай этот — так себе правитель, да и не решал он по сути ничего. Его свои же свергли, а большевики уже потом подтянулись… — Не на сторону царя, а на сторону России! — веско сказал Юрий Андреевич. — Разницу понимаешь? — Разумеется, — спокойно ответил Егор. — Объяснять не нужно. Ладно, допустим, возможно что-то изменить, и революция не произойдёт, но ты сможешь гарантировать, что России от этого лучше будет? Да и удастся ли потом немцев вывезти уже во Второй Мировой? Клочков отвёл взгляд, и Егор предложил: — Так, может, не нужно ничего менять? Найдём Сталина — подружимся и постараемся сгладить углы, чтобы не пришлось ему потом говорить о перегибах на местах… — Да как вы вообще такое предложить могли, Юрий Андреевич? — возмутилась Лена. — Вряд ли Сталин сможет изменить что-то принципиально, даже если очень сильно захочет, — рассудительно ответил старик Егору, а затем подчёркнуто вежливо продолжил: — Вы, Елена Петровна, мало знакомы с размахом красного террора во времена Гражданской войны, да и белого, впрочем, тоже. Вам рассказать о массовых расстрелах