в Крыму или о подавлении восстаний на Тамбовщине, в Кронштадте или в Западной Сибири? — Да что вы такое говорите⁈ — она возбуждённо всплеснула руками. — Вас ведь советская власть орденами награждала! Вы капитаном госбезопасности были! Да вы… Вы самый настоящий враг народа, раз позволяете себе такие высказывания! Такой Лены Егор ещё не видел! Взволнованная, с ярким пылающим румянцем на щеках и с гневным горящим взглядом девушка была прекрасна в порыве благородного негодования. Егор аж залюбовался… — Да ладно тебе, подружка, успокойся… — примирительно сказал Клочков, — Какой из меня враг народа? Наоборот, я скорее друг народа, раз хочу этому самому народу пару-тройку миллионов жизней сберечь… Или всё-таки враг, Лена? Его спокойный тон подействовал. Лена взяла себя в руки. — Извините, Юрий Андреевич, случайно вырвалось. Я на самом деле не считаю вас врагом народа. — Я знаю, Лен. Мне тоже не стоило этого говорить. Не будем ссориться — это в нашем положении последнее дело. — Правда, ребята, давайте спокойно и без эмоций. Я вообще предлагаю расстелить прямо тут кусок брезента и пообедать. Зря я, что ли, эту амфору с собой таскаю — обсудим, так сказать, в непринуждённой обстановке… — постарался разрядить атмосферу Егор. — Костром занимайтесь, — предложил Клочков. — А я мигом… Он скрылся среди деревьев, а Лена виновато взглянула на Егора: — Понимаешь… — Не надо, Лен, всё нормально, не переживай. Давай костёр разведём и грибов поищем — у тех пацанов в корзинах как на подбор были. Надо было выменять на пару «Сникерсов». — Да у меня их всего три штуки осталось. Как раз по одному… — Запасливая ты у меня, — похвалил Егор жену. — Настоящая фея домашнего очага! — Когда он теперь у нас будет, очаг этот? — вздохнула Лена. — Будет. Обязательно будет. Я думаю, всё наладится. — Знаешь, Егор, я в ваши мужские дела лезть не стану. Что бы вы ни решили, я твоя жена и поддержу любое твоё решение, но ведь он сумеет тебя убедить в своей правоте, а против своих я не хочу. — Против каких своих? — улыбнулся Егор. — В этом мире мы ещё даже не родились. — Не придирайся к словам — ты ведь всё понял. — Да понял, понял… И насчёт Юры — это ты правильно подметила, умеет он убеждать. Только прав он, наверное, очень уж много всего выпало на долю России в начале века. Может, если удастся хоть как-то изменить ситуацию, то и жизнь лучше станет… Как думаешь? — Лишь бы хуже не стало. Товарищ Сталин знал, что делает, — убеждённо сказала Лена. Егор тяжело вздохнул. Спорить, что-то доказывать и переубеждать