Когда грузовик остановился перед домом Поляка, Егор не особо и удивился. Авторитет наверняка захочет лично высказать ему свои претензии. А то, что он всё же смог разыскать Руту, вряд ли может служить оправданием. Вероятно, коляска с Рутой и Тадэушем ехала каким-то более коротким маршрутом, так как прибыла практически одновременно с ними. Трое ребятишек, по причине наступившей темноты, вполне открыто таскавшие свои автоматы на виду у всей улицы, отконвоировали Егора в дом. Аудиенции пришлось дожидаться минут десять. Егор решил, что разговор начнётся с претензий и упрёков по поводу Руты, но Поляк в очередной раз удивил:

— А где твоя подружка, Пионер? — такой явной злобы в его голосе слышать ещё не приходилось.

— В лесу, наверное, где ж ей быть, — пожал плечами Егор.

— В лесу, говоришь… — протянул Поляк и как-то очень неприятно прищурился. — Ты, парень, хорошо подумай. Твоя судьба уже решена, но ведь умереть тоже по-разному можно.

— Что-то я тебя не понимаю, Поляк. При чём здесь Юля? Ладно, я виноват, но она-то тут с какого бока?

— Когда мне сказали, что Рута пропала, Казьо мёртв, а ты сбежал, то я сразу же послал людей за Фартовой. Но они не вернулись. Тогда я попросил Габриса съездить и посмотреть, в чём там дело. У меня ещё была надежда, что это какая-то глупая случайность, но нет. Лагерь был пуст. Старик Габрис опытный охотник, и он отнёсся к моей просьбе очень ответственно. Он облазил там всю округу и нашёл их всех. Мёртвых, разумеется. И знаешь, что рассказал Габрис? Сначала они гонялись за ней по лесу, а потом она за ними, — Поляк глядел на него страшным немигающим взглядом, и в его глазах плескалось безумие.

Егору стало не по себе.

— Это были хорошие парни. Верные, надёжные. Вы ведь просили дать вам лучших, и я поверил… За это придётся ответить. Я ещё не решил, как именно она умрёт, но это будет страшная смерть. Долгая и мучительная. И если ты, Пионер, не желаешь себе подобного, то расскажи нам, где она, и я обещаю — ты умрёшь быстро.

— Я не знаю, что там у неё произошло с твоими ребятами, но уверен, что у Юли были достаточно веские основания так поступить. Где она я, правда, не знаю, а даже если б и знал, то всё равно терпел бы до последнего.

— Ну что ж, ты свой выбор сделал…

Он не договорил. То ли рассчитывал на многозначительную театральную паузу, имевшую целью усилить эффект от его угроз, то ли что другое, но в этот момент в наступившей тишине отчётливо прозвучал спокойный и уверенный голос Юли.

— Кто дёрнется — труп.

Желающих дёргаться не нашлось. Все повернули голову к лестнице на второй этаж. Рута, в ночной сорочке со связанными руками и кляпом во рту стояла босиком на нижней ступеньке. Слёзы в два ручья лились из глаз, а всё тело прям сотрясалось от бившей её дрожи. Юли почти не было видно. Она стояла, укрывшись за телом Руты, а небольшой браунинг в другой руке был нацелен на Поляка.