— Он хочет встретиться завтра вечером. Скорее всего, без стрельбы не обойдётся. Вот я и решил от греха подальше…
— Так может, лучше я возьму винтовку с оптикой и засяду где-то в сторонке. Пара выстрелов и не будет войны?
Поляк вновь смерил его долгим взглядом и, помолчав немного, сказал:
— Не стоит. Попробую на толковище миром уладить, ну а там как получится. К тому же, мы ведь не в чистом поле встречаемся. Там от твоей винтовки толку никакого.
— Тогда другой вариант: если думаешь, что противники будут с оружием, то почему просто не натравить на них угрозыск? А вы без стволов приходите… — Егор внезапно вспомнил момент из популярного в своё время фильма.
— Пионер, ты меня на гадские поступки не толкай! — веско сказал Поляк, и Егор несколько смешался. Но потом всё же попытался образумить Поляка.
— Ты ведь понимаешь, что через год это всё уже не будет иметь никакого значения. Может отдать всё, что хотят, а после войны ты со своими ребятами без труда всё обратно вернёшь?
— Это будет иметь значения всегда, — хмуро бросил Поляк. — И неважно, кто здесь власть: поляки, русские, немцы…
— Не сравнивай, Поляк. Ты себе даже не представляешь…
— Хватит, Пионер. Это я уже слышал. Так ты отвезёшь Руту?
— Отвезу, конечно. Ты правильно решил — здесь ей не место. А на стрелке вашей всё ровно будет. Я чё-то сразу не сообразил: ты ведь тогда помогал Юле меня у ГБшников отбить — значит, живой остался.
— На стрелке? — удивился Поляк, и Егор быстро пояснил значение не использующегося ещё термина. Поляк коротко ухмыльнулся, что должно быть означало улыбку, и положил на стол клочок бумажки с телефонным номером.
— Это на всякий случай. Звони. Мне передадут. Если хочешь ещё что-то узнать — спрашивай.
— Ты где так по-русски научился?
Поляк хмыкнул себе под нос и поднялся:
— Я по молодости три года в русском остроге просидел. А потом революция. Домой вернулся, — Поляк немного помолчал, а затем добавил. — Пионер, я не хочу тебя пугать, но, если с Рутой что-то случится, лучше сам застрелись.
Глава 8
На следующий день Поляк, провожая их в дорогу, скупо поцеловал Руту в лоб и, кивнув на прощанье Егору, скрылся в доме. Неприметная телега, запряжённая двумя подозрительно тощими лошадьми, не спеша, доставила их на уже знакомый железнодорожный вокзал.
Львовский вокзал, построенный в начале века Австро-Венгерской империей в популярном тогда стиле сецессии (аналог модерна), некогда считался одним из красивейших вокзалов в Европе. Длинное величественное здание с двумя изящными дебаркадерами было сильно разрушено бомбардировками во время польско-германской войны. К этому времени завалы уже расчистили, железнодорожные пути восстановили, но до полного завершения работ было ещё очень далеко.