Наша вертушка села на огород, метрах семидесяти от крайнего дома, а «двойка» кружила над селом. На связь вышел Санька:

— Феникс, зачистили. Взяли шестерых «языков» и одного местного иуду.

— Хорошо, сейчас буду.

Подхватив АКС-74 с подствольником, выпрыгнул на землю и побежал к площади, где уже хозяйничали наши бойцы.

Гнетущее зрелище. Нет, тела немцев, хотя и разорванные взрывами авиационных пушек, не производили никакого впечатления — насмотрелся этого, а вот наши, выложенные в ряд чуть в сторонке, приковали мое внимание. Пять молодых ребят, трое почти нетронутые, с пулевыми ранениями, а вот один явно был забит до смерти, а пятого мои бойцы сняли с виселицы и положили рядом, с товарищами. За время войны я насмотрелся на такое, и не раз. Любая война, тем более гражданская, быстро прочищает мозги и выветривает любые иллюзии. Для себя ты понимаешь одно — более жестокого и страшного животного, нежели человек, нет на свете. Но это так, лирика.

Санька что-то там возился с последним уцелевшим, я уже собрался уходить, когда он закричал:

— Командир, девчонка отходит, тут операция нужна…

Открывать портал на неподготовленной местности и демаскировать такой уникальный канал переброски я, естественно, не собирался, поэтому скомандовал:

— Окажи помощь, вколи противошоковые, обезболивающие, если дотянет до Можайска, может, и у нас прооперируем. Если кого зацепили из местного населения, тоже окажи помощь.

Пока Санька возился с ранеными, двое бойцов сторожили пленных, среди которых затесалось какое-то чмо в гражданке с белой повязкой полицая на рукаве, а остальные резво собирали трофейное оружие, боеприпасы.

Именно в это время на площадь снова потянулись люди. Они с надеждой смотрели на нас и о чем-то тихо переговаривались, несмело подходили все ближе и ближе, пока одна из них, крупная тетка, не набралась смелости — вышла вперед в качестве делегата и двинулась прямо ко мне.

— Товарищ командир, товарищ командир, вы ведь главный?

Пролетевшая над головой «двоечка» своим ревом смазала конец фразы. Я кивнул головой.

— Скажите, что там на фронте? Когда сволочей фашистских погоните?

Я мгновение думал, а в принципе чего тут секретного, это немцы и так знают.

— Под Можайском остановили. На Бородинском поле за два дня три немецкие дивизии перемололи. Под Вязьмой до сих пор войска дерутся. Выдохся фашист, поэтому здесь так и лютует на беззащитных людях.

Подошедшие женщины, услышав ответы, загалдели. Но времени было мало, тем более бойцы на плащ-палатке понесли тело снятой с виселицы девушки куда-то в сторону поля. Мне пришла идея, уж я-то представлял, что фашисты сделают с этим селом, когда узнают, что тут отряд НКВД резню устроил.