Я грустно провожу пальцем по веснушкам, которых, кажется, немного прибавилось за последние сутки. Но делать нечего – выхожу на смотрины.

– Ты… – глубокомысленно говорит босс при моем появлении, и замолкает.

Я угрюмо киваю.

– К сожалению, с этим ничего не поделаешь. Честно говоря, вместо двух оставшихся платьев, лучше бы Настя мне хоть что-нибудь из косметики закинула в чемодан.

Натыкаюсь на долгий взгляд босса.

– Настя – моя сестра. Она меня провожала. Это благодаря ей платья на Мальдивы зайцем отправились. Лучше бы она мне подкинула тональный крем. Или хотя бы пудру. Эти веснушки меня просто сводят с ума!

– Не только тебя… – поддакивает босс каким-то простуженным голосом.

Смотрю на него с укором. А это все потому, что не надо пить такую холодную воду! Да еще практически в одно горло!

По законам гостеприимства я этого, конечно, не говорю. Но мой взгляд на графин это прекрасно делает за меня.

– Зоя! – смеется босс, и неохотно успокаивается под моим взглядом на его часы. Мы что, уже никуда не спешим? – Прости, я как-то отвык от такого простого общения. Забыл, что бывает – вот так.

– Как – так?

– Непринужденно. Легко.

– Это потому, что нам с вами некогда особо болтать, – поясняю я очевидное. – У нас с вами слишком много работы. А если вспомнить тот талмуд, который вы мне собирались оставить…

– Все-все… – он делает серьезное лицо и поднимает вверх руки, призывая к миру.

А глаза смеются – я вижу. Да и мне, если честно, глядя на него, от улыбки очень трудно сдержаться.

Приходится постоянно напоминать себе о дистанции. И о том, что все это всего на три дня. А потом – привычные будни, где он босс, а я его подчиненная. И у нас снова нет времени на какие-то там разговоры. И даже на взгляды. Или на это молчание, которое то и дело возникает между нами, но не тяготит. Наоборот, оно как теплое одеяло, в него хочется еще больше укутаться.

Какой-то странный хруст заставляет меня вздрогнуть. Кручу головой – кроме нас в комнате по-прежнему никого. На террасе тоже никто не маячит. Босс чуть сдвигается с кровати, на которой сидел, чтобы проследить за моим взглядом, и хруст повторяется.

Подвинувшись, он поднимает с постели пухлую пачку чипсов. Озадаченно рассматривает ее, особенно придирчиво – надписи на знакомом нам двоим языке.

– А вот и благословенная причина, почему пудра не влезла…

Я смеюсь.

– Так, хорошо, я готова, а вы… – замолкаю под насмешливым взглядом и сглатываю, когда он медленно, предупреждающе поднимается. – А ты? Родителям, конечно, не привыкать – они после роддома и не таким тебя видели. А брат? Он, кстати, старший?