И вот… это, конечно, пустяк. Но у меня после слов босса почему-то на душе становится тепло. Тепло-тепло. Аж хочется зажмуриться. Что я и делаю. Глаза сами собой закрываются.
Но вдруг сквозь дрему улавливаю что-то знакомое. Запах. Тот самый, из кабинета. Бергамот... Лимон... И что-то еще – более глубокие нотки, насыщенные. Кедр? Сандал? Нет. Здесь что-то древесное, чуть горьковатое.
Поворачиваю голову, пытаясь все-таки его распознать. Втягиваю воздух носом. Еще раз. Еще...
Вот оно! Ветивер. И мускус. И...
– Ну вот же! – восклицаю я победно и распахиваю глаза.
И вижу лицо босса в нескольких сантиметрах от своего.
Наверное, даже чуточку ближе.
Куда ближе.
Потому что я замечаю в его карих глазах крошечные золотистые крапинки. А еще как дрогнула ресничка. А еще…
А еще я вдруг отчетливо понимаю, что моя щека только что почти касалась его шеи. И что я, судя по всему, только что обнюхивала биг босса компании.
– Простите, – бормочу я, чувствуя, как щеки заливает краска, и резко отшатываюсь. – Мне... мне приснился кошмар!
– Да? – босс чуть склоняет голову набок. – А улыбка у вас была довольно восторженная.
– Это я так борюсь со своими страхами! – выпаливаю я. – Смотрю им прямо в лицо!
И замираю.
Потому что мой страх тоже смотрит в ответ.
Очень пристально.
На меня.
Сквозь меня.
Прямо в меня.
Смотрит так, что меня начинает потряхивать.
Глава 4
Какой-то сок нам просроченный выдали – выпила его весь, а теперь в горле пересыхает. И вообще зря я поела – теперь даже двинуться не могу.
Знаю, что надо.
Понимаю, что нахожусь слишком близко от босса. Но не могу. Похоже, у этого Змея Горыныча есть еще один скрытый талант – он меня буквально гипнотизирует.
Да что там отодвинуться – я толком и дышать не могу.
Его взгляд начинается с глаз – задерживается на мгновенье. Потом соскальзывает ниже. На переносицу. На россыпь веснушек, которые я сегодня забыла спрятать.
Он их считает.
Я это чувствую – как его взгляд перебирается от одной к другой. Медленно. Внимательно. Будто запоминает.
Щека.
Скула.
Уголок губ.
И снова к переносице.
– Это… Это веснушки, – поясняю я. – Они всегда были. Просто сегодня я их не стала замазывать пудрой.
Мой голос больше похож на негромкий хрип из-за пересохшего горла.
А уши вообще, наверное, заложило, потому что я слышу невероятное. Тоже тихое, слегка хриплое:
– Красиво… Мне нравится.
И если раньше у меня хотя бы кое-как получалось дышать, то теперь я об этом совсем забываю. Просто забываю.
И вспоминаю, только когда в груди начинает гореть.
Вдох.
Короткий. Рваный.
Зрачок босса дергается. Радужка темнеет – или мне кажется?