Я не знаю, что теперь делать, что сказать. Что это значит для нас? Мы действительно можем просто продолжать и притворяться, что этого никогда не было? Вести себя так, будто все в порядке? Как будто мой мир не перевернулся и полностью не разрушился из-за маленького слова из двух букв?
“Нет, Шейн, подожди. Пожалуйста, позволь мне объяснить, - выпаливает Обри сквозь слезы, опускаясь передо мной на колени и беря мою руку в свои.
“Я хочу выйти за тебя замуж, Шейн. Хочу. Так сильно, что ты должен мне поверить. Я просто… Я думаю, что еще слишком рано. Я хочу убедиться, что это действительно то, чего мы хотим. Прямо сейчас мы все еще находимся в фазе медового месяца, мы даже еще не поссорились. Откуда нам знать, что так будет всегда? ” Она заставляет себя улыбнуться, но улыбка получается слабой.
“Мы встречаемся всего шесть месяцев, а уже живем вместе. У нас будет общий ребенок. Разве мы не можем просто еще немного подождать с женитьбой? Это все, о чем я прошу, Шейн. Я хочу убедиться, что мы поженимся ради нас, а не ради ребенка. Она отпускает мою руку и обхватывает ладонями мои щеки, пока я молчу.
“Спроси меня снова через несколько месяцев, хорошо? Пожалуйста, Шейн. Пообещай мне, что спросишь меня снова через несколько месяцев?” - умоляет она, ища в моих глазах признак того, что это еще не конец.
Все, что я могу выдавить из себя, - это легкий кивок, все еще не в состоянии говорить.Ей нужно время, чтобы убедиться, что это реально, но я знал, что это было реально с самого начала. Почему она вдруг усомнилась в нас? Что изменилось?
Она наклоняется и целует меня, но я едва могу ответить на поцелуй. Я в шоке, все мои мысли путаются. Мне просто нужно время, чтобы переварить это, подумать о том, что это значит для нас.
Я беру ее за запястья и убираю ее руки от своего лица, когда она всхлипывает. “Я… Я собираюсь пойти потренироваться ”. Это все, что я могу сказать, поднимаясь с пола, забирая коробку по пути наверх и покидая конец коридора, который однажды станет комнатой нашей дочери ...
Если это вообще все еще в наших планах.
Я не оглядываюсь и не останавливаюсь, когда крики Обри достигают моих ушей. Я знаю, что должен остаться с ней, я знаю, что должен утешить ее, но мне нужно время. Мне нужно немного дистанцироваться, чтобы разобраться в этом. Я не хочу потерять ее совсем, и я боюсь того, что могу сказать, если останусь. Я не хочу делать ничего, о чем потом буду сожалеть.
И потерять ее было бы моим самым большим сожалением.
Глава двадцатьшестая
Обри
Блинчики и...апельсины.
Я плачу, закрыв лицо руками, когда Шейн уходит, чувствуя, что только что разрушила все, что было между нами.Что, если он не сможет простить меня за отказ? Что, если он не сочтет мое оправдание убедительным? Что с нами будет? Я плачу сильнее, приседая к полу, пока у меня не начинает болеть живот от этого положения, и я знаю, что мне нужно встать.