Боже, она сейчас такая красивая.

Ее соки текут по всей моей руке, когда я полностью вытаскиваю палец, на этот раз прихватив с собой второй. Она уже близка к оргазму, и я действительно хочу потренировать ее до совершенства, прежде чем мы перейдем на следующий уровень. Лучше было бы три, может быть, даже четыре, но для ее первого раза, я думаю, это было бы слишком далеко.

Она всхлипывает, когда я вводлю в нее два пальца, и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я двигаю ими взад-вперед, все быстрее пощелкивая по ее клитору, ее стоны и хрипы становятся громче с каждой секундой. “О Боже, Шейн!” - Теперь она сильно дрожит.

“ Отпусти, Ангел. Отпусти, - говорю я ей, переплетая пальцы и втягивая ее комочек в рот.

Она тянет меня за волосы, когда сворачивается, выкрикивая мое имя, кончая мне в рот и на пальцы.

Я понятия не имею, как я выдержал эти прекрасные звуки, не кончив, но я это сделал. За исключением того, что сейчас мой член мучительно ноет, и я чувствую, что одно прикосновение заставит меня разогнать свой груз по всему телу.Боже, я никогда так сильно не желал вернуться в свои двадцать с небольшим. Мне следовало подрочить сегодня утром, как я хотел.

Как только она высвобождается из-под меня, я медленно убираю пальцы и целую внутреннюю сторону ее бедра. Она падает обратно на кровать, ее грудь поднимается и опускается с каждым вдохом, который она делает. Ее ноги безвольно опускаются, когда я отпускаю ее и отступаю назад. Я рассматриваю свои покрытые соком пальцы, затем подношу их ко рту и облизываю дочиста, одобрительно мурлыкая.

Поднимаясь с земли, я начинаю расстегивать рубашку. Войдя в свою комнату, я уже снял пиджак, но не успел полностью раздеться, как появился Обри.

В данный момент она лежит на спине, одна рука покоится на нижней части живота, а другая поднята над головой. Ее ноги свисают с кровати, слегка раздвинуты, и она наклоняет голову набок, наблюдая, как я снимаю одежду.

Как только я добираюсь до последней пуговицы, я вытаскиваю ее из-за пояса и отбрасываю рубашку в сторону. Затем я расстегиваю пуговицу и молнию на брюках и стягиваю их с ног, снимая туфли и носки.

Обри возвращается в сидячее положение, ее пальцы неуверенно дотрагиваются до моей груди. Она проводит ими по моим грудным мышцам, вниз по животу, к жестким волоскам, начинающимся у пупка. Медленно она проводит ими обратно вверх, позволяя своей руке коснуться моего колотящегося сердца. Дрожь пробегает по моей спине, когда я смотрю в ее невинные глаза, мое сердце умоляет меня вырвать его из груди и вручить ей. Умоляй ее сохранить это навсегда.