Мы пожали друг другу руки, и он, чуть прищурив глаза, проговорил:
— Ну что, Сергей Иванович, вас можно поздравить? Как я понял, ваше выступление на ГКО прошло выше всяких похвал.
Я поднял брови в немом вопросе, а он усмехнулся, так по-доброму.
— Когда уже сюда ехал, со мной связался Лаврентий Павлович и дал команду усилить максимально вашу охрану. Это показатель. Всех подробностей даже по защищенному каналу он не стал раскрывать, но то, что вы сумели произвести впечатление, это точно.
— А, понятно, а то я тут уже весь в догадках.
На что Строгов отреагировал понимающей усмешкой.
— Хорошо, что у нас по операции «Укол парасолькой»?
Опять смешок.
— Откуда вы словечки то такие берете?
— Это не я, а наука.
— Да, конечно, — показательно согласился со мной Строгов, — По нашему мнению Канарис и Гейдрих не согласятся. Они со своих сторон слишком много вложили в западно-украинских националистов и просто так от них не откажутся.
— Если все получится с космической программой, то у нас появится возможность их переубедить.
— И когда?
— Через недели две все будет подготовлено, потом испытания, ну потом жду вас в гости.
— Я думаю, это может не понравится товарищу Сталину.
— Артем, вы же понимаете, что принимать такие решения без согласования с ГКО я не буду…
— Понимаю. И понимаю, что для нас всех этот вопрос максимально полно надо закрыть именно сейчас. То, во что оно вылилось в вашем мире, конечно впечатлило. Поэтому я и согласился с вашей идеей.
— Тогда держите все на контроле. От себя я проведу весь перечень подготовительных мероприятий, и после анализа ситуации мы с вами вынесем вопрос о проведении операции на ГКО.
Глава 6
Глава 6
Подготовка и проработка стратегии поведения на весьма серьезном и судьбоносном заседание ГКО, где на меня снова попытались наехать, забрала слишком много времени, нервов и ресурсов. Но оно того стоило, все-таки, мы действительно считали мир 1942-го года к нам максимально близким и по менталитету, и по мировоззрению, поэтому и старались не лезть в прямую конфронтацию, когда вождь физкультурников пытался ну уж слишком основательно закрутить гайки. Поэтому все вложенные силы и средства мы считали абсолютно обоснованными, но вот оставлять проект мира 1914-го года без присмотра было верхом неразумности. Да, если честно сказать, после серьезных баталий на ГКО со Сталиным и Берией, которые ранее хоть как-то согласились с нашей позицией, а сейчас что-то начали крутить носом, хотелось просто элементарно развеяться. Тем более, что все что нужно было сделать — сделано и все теперь упиралось просто в контроль исполнителей, а там замотивированность была на таком уровне, что люди работали фактически без отдыха. Особенно это касалось космической программы — тут народ вообще, как с цепи сорвался.