Я поставил возле несгораемого шкафа ближний стул, накапал на него расплавленного парафина, прикрепил свечу. На второй положил свой новый небольшой кожаный чемодан со стальными никелированными восемью углами и двумя замками. После чего достал из саквояжа стальной рычаг с квадратными отверстиями у концов и «свёртыш», изготовленный в предыдущую эпоху из лонсдейлита, используемого в ракетостроении. Он напоминает обычный ключ, только без зубчиков и на конце стержня квадратная головка под рычаг. Позаимствовал это ноу-хау в предыдущую эпоху, просматривая в интернете достижения по взлому сейфов. Вставляю «свёртыш» в скважину первого замка, насовываю на головку рычаг, чтобы смотрел на норд-ост. Так я смогу использовать вес своего тела. Резкое движение — хруст ломающегося металла. Главное, чтобы рычаг не сломался и, желательно, не согнулся. За «свёртыш» я спокоен, а все остальное и должно треснуть. Еще один заход — и замок превращается в металлическое изделие непонятного назначения. Такая же судьба ждет и остальные три. Прячу «свёртыш» и рычаг в чемодан, достаю отмычки и начинаю с серьёзным видом ковыряться в сломанном замке, потому что слышу шаги Турка.

— Шо тут трещало? — спрашивает он.

— Замок скрипел, открываясь, — ответил я и попросил твёрдо: — Уйди, не отвлекай.

Я поковырялся в замках еще минут десять для приличия, после чего тихо позвал подельника.

Турок притопал не спеша и начал с вопроса:

— Ну, шо, ваши сбоку, наших нет?

— Таки очень даже наоборот! — весело произнес я и открыл обе дверцы.

Тут мы с ним и присвистнули оба. В обеих половинах несгораемого шкафа на восьми полках лежали перевязанные суровой светло-коричневой ниткой пачки купюр по сотне одного номинала и немного россыпью и мешочки с монетами. На самых верхних — валюта: фунты стерлингов, доллары, французские франки, итальянские лиры, греческие драхмы, румынские леи. На самых нижних — холщовые мешочки с монетами, как серебром, так и медью, и один неполный с золотыми червонцами выпуска тысяча девятьсот двадцать третьего года, на аверсе которых мужик рукой сеял зерно на фоне дымящихся труб завода, а на аверсе было написано по краю «Пролетарии всех стран соединяйтесь!» и внизу «Р. С. Ф. С. Р.». Между ними — пачки перевязанных советских купюр, как мелочь — одна, две, три, пять, двадцать и пятьдесят копеек, так и рубли — один, три, пять — и червонцы — один, три, пять, десять и двадцать пять.

— Сейчас пересчитаем и поделим, — сказал я.

— Может, увезем всё и там тихо спокойно? — предложил Турок.

— Не хочу переться ночью на Молдаванку и обратно, — отказал я.