— Шалом, Моня! — поприветствовал я, подойдя к стойке.

— Шалом алейхем! — ответил он, продолжая протирать грязным полотенцем коричневое керамическое блюдо.

— Я приходил к твоему отцу, когда искал Бубна и Хамца, и он посылал тебя за ними, — напомнил я.

— У меня хорошая память на лица, — спокойно произнес он.

— Мой родственник оказался в тюрьме. Надо кое-что передать ему. Сведи меня с человеком, который сможет это организовать, — сообщил я цель визита и положил на прилавок трехрублевую купюру.

Моня накрыл ее ладонью и посунул по прилавку к себе, тихо молвив:

— Приходи вечером, после восьми.

Я вышел к трамвайной остановке, чтобы проехаться до железнодорожного вокзала, навестить еще одного своего знакомого, и встретил другого. Там тусовались два ашкенази лет шестнадцати. Они старательно делали вид, что не знакомы, но, увидев меня, обменялись взглядами. Обычно щипачи (карманники) работают парой. Первый вытаскивает кошелек, незаметно передает второму и остается на месте, а тот отходит к задней двери, чтобы на первой же остановке выйти через разные. Если на первого наедут, обвинят в краже, он чист. Один из щипачей показался мне знакомым. К тому же, Еврейская больница, рядом с которой он жил, неподалеку.

Как-то в первый год после мореходки направили меня из Одессы в Измаил на судно. Оформил я в милиции пропуск в пограничную зону, приехал на автовокзал, купил билет. До оправления автобуса было время, поэтому в магазине затарился парой бутылок пива, сел на скамейке, цежу потихоньку. Рядом приземлялся чувак моих лет не уголовной внешности, завел разговор. Пожаловавшись на безденежье, предложил вместе с ним прокатиться в трамвае. Он щипнет лапотник, передаст мне, на остановке выйдем и поделим. У меня хватило ума отказаться. Позже знакомый уголовник растолковал, что меня в блудняк заманивали на роль попки. Даже если щипача схватят за руку, которую засунул в чужой карман, он еще ничего не украл, а после того, как передал лопатник подельнику, ему ничего не предъявишь. Сразу уйдет в отказ, мол, знать тебя не знает. Зато тебе с чужим имуществом на кармане впаяют по-полной.

— Смотри, Боря, спалишься на мелочевке, сломаешь себе жизнь, — предостерег его, хотя прекрасно знал, что ничего подобного не случится.

Будущий командир Пятьсот третьего штурмового авиационного полка покраснел, как девица, которую застукали во время мастурбации, и, развернувшись, молча пошел в сторону своего дома.

— Ты хто такой, шобы указывать⁈ — наехал на меня его подельник.

— Упади, сявка, — тихо и строго приказал я, глядя в темно-карие, выпученные глаза.