— Неси всё, наливки рюмку на пробу и бутылку пива, — распорядился я.

— Мигом-с! — пообещал он.

Если бы не дурацкое название, транспарант и пьяные торговцы, решил бы, что я опять в дореволюционной России. Только вот знаю, что недолго музыка играла, недолго нэпман танцевал.

5

В восемь часов вечера винный погреб был забит, ни одного свободного стола. Табачный дым висел плотным кучевым облаком, через которое с трудом пробивался желтый свет трех, сменивших керосиновые, электрических лампочек в белых керамических стаканах, свисавших с потолка на проводах, обмотанных промасленной бумагой. На меня, как показалось, никто не обратил внимания, хотя очень не похож на остальных посетителей. На мне новый, купленный несколько часов назад, свободный, темно-серый костюм. В обтягивающем, в котором прибыл сюда, привлекал слишком много внимания, потому что так сейчас не одеваются. Или я слишком мнительный. Пуговицы пиджака расстегнуты. Сзади за поясом браунинг. Место это, да и вся Молдаванка, переполнено неадекватными персонажами.

Когда подошел к стойке, Моня посмотрел мне за спину, как догадываюсь, ожидая подтверждения, что со мной согласны общнуться, после чего сказал тихо:

— Второй стол справа.

Я положил на стойку серебряный рубль:

— Сделай нам вина.

Там сидели три человека. Лицом ко мне у прохода здоровый парень лет двадцати трех с туповатым лицом вышибалы, а ближе к стене — тип лет пятидесяти, невысокий, крепкий, явно каленый, причем отмотал не один срок. Я сразу понял, что он за главного, и сел напротив наискось, после чего разглядел соседа, который был кучером, когда работали ювелирки и банки с Бубном и Хамцом. Звали его, вроде бы, Валёк.

— Не сразу узнал, — сказал я и протянул ему руку для пожатия, после чего и остальным двум.

К моему удивлению, рука у главаря была вялая.

— А ты не изменился, Барин, — признался Валёк и представил своих корешей, начав почему-то с верзилы, наверное, получил от него когда-то: — Гиря и Турок.

Последний имел типичную славянскую внешность, но погоняло присваивают по самым непредсказуемым причинам.

Глядя на Турка, Валёк продолжил, ухмыляясь:

— Он работал с Бубном и Хамцом до тебя, а потом оказался надолго на Сахалине!

— Наверное, икры красной наелся там от пуза, — иронично предположил я.

— Она у меня в печенках сидела! — искренне признался Турок.

Приятно узнать, что не один я такой любитель этого деликатеса.

К нам подошел сын Мони, поставил глечик с вином, чистый стакан из толстого стекла и коричневое керамическое блюдо с тоненько нарезанными серым хлебом и белой сочной брынзой. Я налил всем, попробовал вино. Так себе, для убогих.