* * *

Утро началось с приезда портных, которые привезли смокинг, подправленный за ночь после вчерашней примерки. Смокинг, брюки, бабочку, лакированные туфли.

Кто бы мне сказал в девяносто пятом году, что толстомордый и безжалостный убийца Ширяй будет устраивать балы, облачаясь в чёрные костюмы с атласными обшлагами и лакированные туфли-лодочки.

— Скажи спасибо, что тусовка не подразумевает фраки, — смеялась Ангелина, наблюдая за примеркой. — Уж всяко лучше, чем твоя старая драная кожаная куртка. Откуда она, кстати? Это что, фетиш какой-то?

— Это моя вторая кожа, — сказал я. — Не вздумай её сжечь, как в сказке про царевну-лягушку. Беды не оберёшься.

— Да ладно, ладно. Я поняла, что ты чувак суровый и крутой. Перечить не буду. Я, короче, полночи думала над твоими словами, кстати, словами довольно обидными.

— Неужели?

— Хорошо, так и быть, я приму твои условия. Более того, я думаю, что если продержусь год, то уж и дальше смогу довольствоваться только одним членом. И чтоб ты знал, я не блядь какая-нибудь. Ясно тебе?

— Хорошо, что ты сама это сказала, — кивнул я.

Примерки, суета, разговоры, сборы — время понеслось быстро и продолжало ускоряться. Приехала машина из аэропорта. Привезла маму.

— Ой, Серёж, что-то я так волнуюсь, — сказала она, обняв меня. — Ты уверен, что действительно хочешь этого? Вся эта роскошь, всё это показное богатство. Неужели тебе это нужно?

— Нет, конечно, — помотал я головой. — Это, можно сказать, отягчающие обстоятельства. Но не беспокойся, я справлюсь.

— Ну что же, — вздохнула она. — Так тому и быть.

Маме выделили комнату. К ней тут же примчалась какая-то модистка с помощницами. И мама вовлеклась в подготовительный водоворот, неожиданный и не похожий на то, к чему она привыкла.

Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны, радовался, что мама рядом. А с другой — мне хотелось задвинуть её куда подальше, оградить бронированным забором и не выпускать из-за него, лишь бы с ней ничего плохого не случилось.

Начали приезжать подруги и друзья Ангелины. Следом за мамой появилась Лиля, тонкая, весёлая, улыбчивая. Я так рада, я так рада, что вы все из Ленинграда. Она всё крутилась вокруг меня.

С моей стороны был только один приятель. Остальных, к сожалению, я не должен был и не мог светить. Я был бы рад увидеть здесь Кукушу, да и Сергеева тоже. И Мишку-айтишника. Да даже мутный и не прояснённый до конца Чердынцев порадовал бы меня своим присутствием. Но позвал я только Гагару, недавно вернувшегося с Бали.

— Фига се, братан, — хлопал он меня по плечу. — Не, я, конечно, понимаю, классная девчонка, к тому же весь этот замок-перезамок. Но, честно говоря, не рановато ли ты сдался?