Я поднял палец вверх.

— Да в гробу я видала твои лампасы!

— Как так? Это же твоя задача максимум. Или минимум. Не помню. Но…

— Я уже не так уверена, что мне так уж нужны генеральские погоны, если за них придётся платить буйными головушками таких вот малышей…

— Перестань, — махнул я рукой. — Ты сгущаешь краски. К тому же, нельзя так легко отказываться от мечты.

— Ты потерял всякую связь с реальностью, Сергей. Ты как та пьяная мышь, которая выпьем ещё по рюмочке и пойдём коту морду бить.

— Так, Жанночка, я не пьющий. Ладно, хорошая у тебя квартира, но трубы надо менять.

— Квартира временная. Квартира ерунда. Главное, что жизнь у меня никто пока не отбирает.

— У меня, кстати, тоже, — сказал я.

Я посмотрел на часы. Нужно было бежать. Я чмокнул её в щёку, но она отвернулась, так что пришлось поцеловать ухо…

* * *

Офис Сенатора находился рядом с Советом Федерации на Большой Дмитровке. Целое здание. Большое, тщательно и дорого отремонтированное. Проходная, охрана, досмотр — всё было организовано чинно и очень достойно. Всё говорило не о дороговизне и богатстве, а о прекрасном вкусе. Но о богатстве тоже.

Я показал паспорт, прошёл через рамку, сдал мобильник и дождался сопровождающего, человека в простом, но элегантном и очень дорогом костюме. Персонал был идеально вышколен и демонстрировал холодную, непроницаемую любезность, за которой скрывалось халдейское чувство превосходства, тщательно скрываемое, но распирающее изнутри.

На меня смотрели с любопытством, поскольку я не походил на обычных просителей и потому, что возраст мой был совершенно нехарактерным для посетителей этого дома.

Ждать в белой, чистой и светлой приёмной мне пришлось недолго. Я присел в дизайнерское элегантное кожаное кресло, наверняка итальянское, и уже минуты через три получил сигнал. Секретарь, человек лет сорока, пружинисто и по-спортивному вскочил со своего стула за секретарским столом, подошёл ко мне и голосом, полным достоинства, пригласил в кабинет главного босса.

— Проходите, пожалуйста, Сергей Иванович. Вас ожидают.

Сенатор выглядел лет на пятьдесят пять, хотя я знал, что ему больше. Был он щуплым, невысоким, моложавым. В отличие от окружавших его халдеев, держался просто, не строил из себя вельможу и не проявлял высокомерия. Напротив, он улыбнулся, даже как бы кивнул. Встал из-за стола, подошёл и указал на кресло.

Внешность его была неброской, но в заблуждение лучше было не впадать. Его светло-карие глаза, цвета холодного опала, были твёрдыми, как самая твёрдая японская сталь. Он сел в кресло, кивнул и уставился на меня.