— Так. Теперь надо действовать очень аккуратно, — сказал я. — Видишь уголки набитые? Типа ступеньки. Сейчас мы будем на них наступать и поднимемся к самому коньку. Наверх. А потом переберемся на противоположную сторону, чтобы нас не было видно с улицы. Поняла?

Она молча кивнула.

— Молодец. Давай. Хватайся вот здесь.

Руки у неё замёрзли, но она не обращала внимания, цеплялась скрюченными пальцами за металлические скобы.

— Хорошо, молодец. Аккуратно. Иди–иди, я страхую снизу.

Она поставила ногу на скобу, схватилась за другую, торчащую из снега и поднялась выше. Остановилась, перевела дух и повторила всё сначала. Я последовал за ней.

— Молодец, хорошо, умница, — подбодрил её я, когда мы добрались до самого верха. — Теперь перекидывай ногу через конёк. Аккуратно. Садись верхом, как на коня. Стряхни снег! Стряхни, стряхни! Да, вот так. Хорошо.

— Руки замерзли, — простонала она.

— Ничего, ничего. Потерпи. Это скоро закончится, потерпи. Сейчас нам осталось-то всего ничего. Самую капельку.

— Хватайся вот здесь, за эту проволоку и перекидывай вторую ногу. Перекидывай ногу! Старайся не шуметь.

— Это уже не наша квартира, — прохрипела она.

— Всё равно не шуми. Они будут разговаривать с соседями. Погнали, не сиди просто так.

Я сел рядом с ней. Она перекинула вторую ногу, схватилась за металлический прут, но окоченевшие пальцы разжались, соскользнули, и Ангелина покатилась вниз.

— Твою мать!

Я успел схватить её за запястье, но не удержал, рука выскользнула, и Ангелина, как полиэтиленовый мешок, набитый снегом, покатилась по крыше вниз.

Бах! С грохотом она врезалась в бортик, обрушивая снег. Новый пласт снега грохнулся уже со стороны двора. Бум! Бортик, кованый, но не особо крепкий, накренился, и Ангелина, упёршись в него ногами, пыталась найти, за что зацепиться. За голый металл схватиться было нельзя.

Я быстро перескочил через конёк и начал медленно спускаться, ставя ноги на такие же ступеньки, которые были с той стороны крыши.

— Тише, тише, тише. Не двигайся, я тебе сейчас помогу. Не двигайся…

Она кивнула, но бортик, отбойник, или как там его назвать, в общем, та хрень, в которую она упиралась ногами, накренилась и вдруг секция около метра шириной, прямо под левой ногой Ангелины, хрустнула и полетела вниз. И Ангелина, потеряв опору, понеслась за ней.

Выкрутившись и изогнувшись, я дёрнулся и успел снова схватить её за запястье. Она запаниковала, начала дёргать ногами в поисках опоры. Но опоры не было. Ноги свешивались с крыши.

— Замри! — рявкнул я.

Но она уже меня не слышала. Билась, пытаясь подняться наверх, зацепиться хоть за что-нибудь. И от этого только сползала ещё ниже.