— Нет, я с кредитом, конечно, помочь не могу, к сожалению, мам. Но он знает, что у меня есть знакомства.

— Какие ещё знакомства? — с удивлением глянула на меня мама.

— В полиции.

— В полиции. А у нас полиция сейчас кредитами занимается? Ерунда какая-то, Серёж…

— Так он кредит-то не в банке взял, мам, а у каких-то криминальных чуваков.

— Ах, вот оно что! Какой ужас! В этих, в микрокредитах, что ли?

— У какого-то частного ростовщика.

— Кошмар! — воскликнула мама, пододвигая ко мне тарелку с блинами. — И сметану бери. Сметану, со сметаной самый кайф.

— Ну, конечно, — согласился я, накладывая побольше сметаны.

— О! Молодец! А то отощал совсем здесь один. Мать-ехидна, за деньгой за длинной погналась.

— Ничего-ничего, мам, нормально. Работай. Работа хорошая. Такую сейчас не найдёшь. Работа по специальности. Она тебе и рост даёт.

— Не знаю, Серёжа. Здесь как-то спокойнее было. Колотилась на трёх работах, но справлялась же. А сейчас что, не колочусь? Мотаюсь туда-сюда, по чужим углам тыркаюсь. Ты ешь, ешь давай.

— Я уже десять блинов съел.

— Да как десять? Всего было десять, а вон ещё полтарелки.

— Всё, мам, правда, не могу. Не волнуйся за меня. Работа хорошая. Тебе ведь нравится. Не бросай.

— Посмотрим. Иди поспи. Жирок, чтоб завязался.

— Жирок? — засмеялся я. — Ну, спасибо. Да и чего я спать-то буду? Я ж не дед старый. Во-первых, мне на тренировку надо. Я сейчас в другой клуб хожу.

— Почему?

— Ну… Там современное оборудование, чемпион ведёт и всё такое.

— А здесь рядом с домом зато.

— Ну не так, чтобы рядом. А, во-вторых с пацанами надо встретиться.

Наевшись и кое-как отказавшись от соблазна, завалиться в постель, я пошёл к Кукуше. Пошёл пешком, на машине не поехал.

— Дядя Слава, привет, — кивнул я, заходя в его бар.

— О! Здорово, Серёга! Тридцать первого декабря, не забудь, мы с друзьями ходим в баню.

Он засмеялся.

— Да что за баня без Болта? — усмехнулся я. — Как там, где этот Алёша, помнишь?

— Да, Болт, дурачок надолго уехал. Но ничего, у Матвеича таких болтов знаешь сколько? Только свистни, целый зверинец здесь выстроит. Будешь хохотать, за животик хвататься.

— Дядя Слава, а ты Паука знаешь?

— Ну, слышал, есть такой мерзкий типок. А что?

— Он Настиного батю прессует. Разводит по-чёрному.

— В смысле?

— Тот у него бабки взял на выкуп. Взял три ляма, а Паук сейчас требует вернуть десятку.

— Ну, этот хорёк лоха из рук не выпустит, пока не обдерёт до нитки.

— И что с ним сделать-то? Может, с ним как-то поговорить?

— Поговорить, конечно, можно, — помотал головой Кукуша. — Только не знаю… Если он рыбку подцепил, упускать не захочет. Сам понимаешь.