Ширяй замолчал и отпил «Боржоми» из стакана. Сейчас от грозного и жестокого упыря мало что осталось, кроме кровавого шлейфа. Он сдал и стал удивительно похож на обычного старика.

— Им надо бросать куски человеческого мяса, поливать кровью, сыпать червей. И тогда они не будут пытаться сожрать тебя саму.

Ангелина открыла рот, чтобы возразить, но дед сделал жест и она промолчала.

— Поэтому, твоя роль на будущее, — сказал он. — Просто жить, радоваться и тратить денежки, если мои партнёры и их наследники согласятся выплачивать тебе твою долю.

Я глянул на Давида. Он сидел с непроницаемым лицом и ловил каждое слово шефа.

— И так бы тому и быть, — продолжил Ширяй, — да только на… этом… на… горизонте появился вот этот влюблённый щенок. Неотёсанный, дерзкий и неубиваемый. И вот моё последнее слово. Вы поженитесь. Поженитесь и он будет делать для тебя то, что делал я. Давид бы не смог, а он сможет. Я верю. Я во внезапный инсульт, который вот он, перед вами, не верю. А в него верю. В любовь и морковь я тоже не верю, а в разум и взаимные обязательства верю. Говорю со знанием дела, как человек, кое-что повидавший. Ты доволен, подкидыш?

Я не ответил. Посмотрел на Ангелину. Губы у неё были сжаты, брови нахмурены, на скулах играл румянец. А Давид по-прежнему выглядел непроницаемым. Он встретил мой взгляд и глаза его слегка прищурились, дрогнули. Можно было представить, что творилось в его голове.

Дед совсем с ума съехал, думал он. Долбанулся. Схватился за какого-то малолетку и хочет всё в его руки отдать. Я не сомневался в ходе его мыслей, хоть Давид Георгиевич и не подавал виду. Он наверняка лелеял планы не просто остаться на верху пирамиды, но и стать смотрящим, попытавшись уравновесить различные интересы.

Фигура босса должна быть действительно чем-то тяжёлым, способным поддерживать баланс. Впрочем, я не особо удивлялся выбором своей кандидатуры. Это вполне соответствовало его логике.

— Но ты рот не разевай, Краснов. Ничего из того, что принадлежит мне никогда не окажется в твоём распоряжении. Тебе будет запрещено владеть. Ты будешь управлять активами жены. Улавливаешь? Что молчишь?

— Более-менее, — ответил я. — Улавливаю.

— Хорошо. Я в тебе и не сомневался. Почти. Давид сомневался, а я нет. Правильно я говорю, Дато?

Тот промолчал, а Ширяй обвёл всех мутным стариковским взглядом и остановился на мне.

— Но прежде, чем мои слова станут для вас окончательным решением. Краснов, я хочу чтобы ты мне ответил. Честно, как на духу. Давай, теперь можешь говорить. Только не ляпни ерунду. От ответа зависит многое. Собственно, всё, что я только что сказал. Будешь ты иметь шанс или нет.