— Ага, особенно Москва, — с кривой ухмылкой кивнул Захар. — С одной стороны, батя того пиз**ка — мужик серьезный и влиятельный. Он вполне мог не давать хода ненужным расследованиям, да и в темных делишках ему ничего не мешало участвовать. Но, во-первых, у нас никаких доказательств нет. Да, Костян видел фамилию, но контекст понять не успел. Этого мало. А во-вторых, это мог быть Завьялов младший. Он тоже одаренный. Мало ли, вдруг скупал «Благодать» для своих тусовок и попал в список зажиточных клиентов? А может однофамильцы вообще…

— Сам-то в это веришь? — мой голос пропитывало сомнение.

— Я верю фактам. Ты это знаешь. И пока факт один — мы ни хера не знаем. Надо копать.

— Как бы себя не закопать, — встревать в неприятности мне не хотелось, но и спускать ситуацию на тормозах было нельзя. Теперь дело было даже не в том, что на улицах барыжили стимуляторами и разжигали вражду между одаренными и обычными людьми, попутно проводя дележку районов столицы. Мы с Захаром увязли в этом деле настолько, что его хотели убить. Я, возможно, тоже на очереди.

— Сейчас или закопаем мы, или нас, — здраво рассудил Захар. — Вот только я из койки в ближайшее время не выберусь, да и потом черт его знает, сколько буду в строй возвращаться. Мои пацаны, конечно, рвутся в бой, но если Завьялов действительно замешан, мы оба знаем, чем все закончится. Тут в открытую действовать нельзя.

— И что ты предлагаешь? — планирование никогда не было моей сильной стороной.

— Сначала надо во всем убедиться. В первую очередь следует узнать, каким боком замешан в этой истории один из богатейших людей страны. Если у него рыло в пушку, то лучше накопать компромат и передать, куда следует.

У меня имелось, что возразить.

— А если это «куда следует» тоже в зоне влияния Завьялова? Сольем инфу, а нас просто тепленькими сдадут.

— И что он нам сделает?

Вместо ответа я обвел красноречивым взглядом больничную палату.

— Все может быть и хуже.

Захар скривился.

— Ну не могут все быть подмазаны. Найдем кого-то, кто закону служит, а не бабкам. Такие есть.

— Есть-то они есть, — согласился я. — Но дадут ли нам на них выйти — вопрос. Ты уже под прицелом. Большие дяди узнают, что ты продолжил под них копать, и добра не жди. Самое поганое — это может коснуться твоих близких. Сам знаешь, как эти уроды действуют, когда пахнет жареным.

Захару услышанное совсем не понравилось. Его взгляд помрачнел, кулаки инстинктивно сжались. Медицинские приборы настороженно запищали, график сердцебиения изменился.

— И что мне делать прикажешь? — глухо прорычал мой бывший сослуживец.