— У каждого свои заботы, — философски заметил я.

Мы с дядей пересекались вчера вечером. Я тогда зашел в затянутый сигаретным дымом кабинет, чтобы спросить, как дела, на что получил емкий и понятный ответ в одно слово. Этим словом было «х**во».

Мой родич с красными усталыми глазами успешно наполнял окурками уже третью пепельницу, потягивал из граненого стакана вискарь и остервенело стучал по клавишам. Он в очередной раз проверял целую кучу файлов, которое запросило Министерство внутренних дел по каждому из нас. Неделю мы собирали необходимые документы, и примерно столько же дядя бился за то, чтобы их приняли и одобрили. Но дотошные специалисты с другой стороны то и дело находили какие-то ошибки и неточности, заставляя оформлять все снова и снова.

— Вот я не пойму, — негодующе начала Катя, — это же нам дядьки в дорогих костюмах хотят дать особые полномочия. Почему они сами нам палки в колеса вставляют?

— Бюрократия, — я пожал плечами. — Да и одно дело дать распоряжение, а вот согласовать его и оформить по уму — это уже другая песня. Все хотят перестраховаться.

— Ага, — девушка презрительно фыркнула. — Пока они там перестраховываются, на улицах черт знает что творится! Позавчера отморозки какие-то средь бела дня напали на ребят прямо на ВДНХ. Да я на параде столько мужиков в форме не видела, сколько там охраны. Но даже ее не хватает на всех беспредельщиков.

Я согласно кивнул. Выяснилось, что у Черепов имелась лаборатория по синтезу «Благодати». Естественно, никто из этих придурков и рядом не стоял с Айболитом (даже несмотря на то, что тот сам по себе не стоит), поэтому итоговый продукт оказался тем еще шмурдяком. Стропроцентное привыкание, кайф от использования и семидесятипроцентная смертность от передоза. И без того херовую картину усугубляло еще два факта: эта дрянь оказалась на улицах, и от нее у многих одаренных просто срывало крышу.

— А разгребать все нам! — продолжала возмущаться Электра.

— Не только нам. Всем достается. — Я посмотрел на спутницу. — Несколько дней назад я общался с Захаром, бывшим сослуживцем. Он мне по секрету сказал, что отряд двадцать четыре на семь в особом режиме.

— Молодцы, — скривилась Катя, — но мне-то от этого не легче.

— Почему же? Если конкретно ты не видела, как работают органы, это еще не значит, что они не работают и не делают твою жизнь лучше. Кто знает, скольких отморозков ребята уже скрутили? Если Захар говорит, что сейчас «жопа», то так оно и есть. Парни жизнями рискуют каждый день.

Электре явно не понравилось услышанное. Она надулась, но все же нехотя кивнула.