— А что я сразу? — теперь мужик не выглядел таким смелым. — Только к полиции пойду. Все знают, что вы, фрики, своих прикрываете!

Я вздохнул и обратился к коллеге:

— Вадим. Пакуй этого разжигателя.

— Чё? — мужик и глазом не успел моргнуть, как Упырь уже оказался у него за спиной и аккуратно уложил лицом на пол.

— Дернешься — пожалеешь, — мрачно пообещал он.

Толпа снова загудела.

— Остальные — на выход, — велел я.

Толпа подалась чуть назад и замерла снова. Но теперь сориентировались уже охранники. Увидев, что собравшиеся утратили былую решимость, мужички в костюмах подобрались и принялись теснить их.

Я же направился к женщине и ребенку. Пацан сильнее прижался к ноге своей защитницы, а та, глядя на меня, затараторила:

— Я не хотела вредить! Извинилась за сына и предложила оплатить химчистку или купить новые штаны взамен испорченных. А этот мужчина сказал, что снимет их только для того, чтобы мне… щеки женщины покраснели. — Извините, — она отвела взгляд. — Не стану при ребенке повторять.

— Он вас схватил, вы испугались и применили дар, так? — я весело подмигнул мальчишке, который смотрел на меня с опаской и восхищением одновременно.

— Так, — кивнула женщина. — Но он заорал, что я на него напала. Я пыталась объяснить, но люди разом ополчились. Слова сказать не дали. Даню до смерти напугали. Меня тоже…

— Теперь все позади, — успокоил я пострадавшую. — Камеры зафиксировали противоправные действия гражданина. Дадите показания полицейским и пойдете по своим делам. Что же до людей… Обстановка сейчас нервная, а они все не так поняли.

— Суки, — прохрипел мужик, чьи руки стянул пластиковой стяжкой Упырь. — Всех вас…

— Всех нас что? — Вадим наклонился так, чтобы посмотреть задержанному в глаза. Говорил он тихо, вкрадчиво и с пугающей маниакальной улыбкой все свои острые зубы.

— Я… я требую адвоката! — заголосил задержанный, чьи штаны стали явно мокрее.

— Сейчас разберемся, кто и что требует, — к нам бодро походкой приблизился старший сержант Понамарёв вместе со своим неизменным помощником. — А вы, граждане, расходитесь. Не на что тут смотреть, — строго велел он тем зевакам, кто решил задержаться, несмотря на настойчивые просьбы охранников.

— Давно не виделись, — поприветствовал я старшего сержанта.

— Не так давно, как хотелось бы, — буркнул он, но спохватился. — Ты не думай, я не в плохом смысле, а в том, что видимся, только когда закон нарушают. Кстати, об этом. Что тут у нас?

— Дискриминация лиц по признаку генетической или биологической исключительности. — Повторил мои недавние слова Упырь и задумался. — Я же правильно сказал?