— А с ним-то что не так?

— Да всё с ним не так. Замечу — к содержанию нет вообще никаких претензий. Действительно сильная вещь получилась, аж, было дело, зачитался. Но вот как вы этот роман писали… Это тоже большой вопрос. Во-первых, скорость написания. За три месяца! Практически с чистовика, без помарок, без изменения сюжета! А ваше умение печатать на машинке⁈ Профессиональное, скажу вам, умение. А слог! Я отправил на экспертизу ваши школьные сочинения и часть черновика. Вот заключение… В нем говорится, что автор сочинения и романа — на 90 процентов один и тот же человек. Только вот писал роман человек взрослый, имеющий большой жизненный опыт и практику написания столь масштабных произведений. Даже Борису Полевому править-то, по сути, ничего не пришлось.

Чёрт возьми, и не поспоришь… Но не мог же я продолжать вести жизнь прежнего Максима Варченко, моя энергия писателя требовала выхода, что и вылилось в сочинение романа. Ладно, с этим понятно, интересно, что Сергей Борисович нам ещё приготовил?

— А во-вторых? — спросил я с постным видом.

— А во-вторых, у нас заключение графолога. Вот справка.

На стол передо мной лёг очередной листок.

— В ней указано, что почерк, которым написана рукопись и ваши школьные сочинения, также принадлежат одному и тому же человеку.

— Ну, слава богу…

— Не торопитесь, Максим, не торопитесь… Тут присутствует одна важная деталь — изменения в почерке характерны для разных возрастных групп. То есть черновик романа писал весьма зрелый индивид. Ну и в-третьих… Как в романе, так и в жизни вы часто используете идиомы, слова и словосочетания, не только не характерные для вашего окружения, но и вообще не используемые в наше время. Совсем! Вот у вас несколько раз проскакивала фраза «окей гугл». Если с окей всё более-менее в порядке, хотя опять же это выражение нечасто употребляется вашими знакомыми, то что такое «гугл» — мне ни один лингвист не смог толком объяснить. А как вы профессионально джинсы выбирали на рынке в Ухтинке? Это же первые джинсы в вашей жизни, а вы выбирали их так, будто делали это не единожды. Заинтриговал?

Мне осталось только пожать плечами и развести руки в стороны.

— Ещё как!

— И поверьте, что таких вот непонятностей с вами вагон и маленькая тележка. А что касается вашего последнего произведения, которые вы дали Инге прочитать… У меня к вам помимо всех прочих, появился, наверное, самый важный вопрос. У вас там действительно такая задница? Это не плод вашей фантазии?

— У вас там — это как, Сергей Борисович?

— Вы знаете, Максим, выводы для себя я уже сделал. Парадоксальные, фантастические, но сделал. Даже мне не надо спрашивать у вас, из какого вы времени. Не сказал бы, что Роберт Шекли является моим любимым американским писателем, а «Обмен разумов» — моей настольной книгой, но если убрать невозможное, то объяснение у меня вашему поведению уже сформировалось. Не хотите рассказать, что и как?