Этот день и оказался самым насыщенным. Остальные два прошли под менее серьёзными нагрузками, а завершились сборы ещё одним спаррингом, теперь уже нам предлагалась работать в полную силу. Тут мне пришлось ещё легче, так как киргиз умудрился накануне потянуть мышцу плеча и работать в полную силу не мог. А с Ашотом худо-бедно я разобрался во втором раунде спарринга, усадив его на пятую точку.

Естественно, учитывались не только результаты спаррингов, но и общая психо-физическая готовность. Да-да, именно что психо — на базе работал кабинет психолога, куда мы ходили по очереди, и там специалист в белом халате, чем-то смахивающий на Кашпировского, вёл с нами душеспасительные беседы. То есть проводил какие-то тесты, с результатами которых знакомил тренерский состав.

Была в нашем, так сказать, общежитии и комната отдыха, с бильярдом, телевизором и, что удивительно, обнаруженной мною гитарой-вестерном. Это был инструмент производства львовской фабрики «Трембита», сразу же названием напомнившая наш синтезатор. Гриф показался мне узковатым, но корпус примыкал к грифу у 14 лада, а не у 12-го, как у классической гитары, это позволяло легче брать пауэр-аккорды и аккорды с баррэ в высоких позициях. Струны, похоже, давненько не меняли, но всё равно качество звука оказалось вполне на уровне. Обычно на таких гитарах играют с помощью медиатора, а поскольку такового не было, то я использовал 3-копеечную монету, предварительно немного обточив на бордюре один её край.

Свободного времени у нас было не так много, после обеда час и после ужина. Вот вечером я заходил сюда и брал гитару в руки, многие тоже подтягивались, поиграть в бильярд, шашки или шахматы. Сначала я просто наигрывал, а на второй день Ягубкин попросил сыграть что-нибудь из репертуара московской группы «GoodOk».

— Так уж и московской? — искренне удивился я.

— Ну не знаю, мне так знакомый сказал, когда переписывал песни на бобину.

— Хм, вообще-то она пензенская.

— Хочешь сказать, твои земляки?

— Как бы да, — хмыкнул я.

— Надо же, из какой-то Пензы…

— Что значит, из какой-то, — обиделся я. — Между прочим, первый в стране стационарный цирк братья Никитины открыли как раз в Пензе. В Пензе родился великий театральный реформатор Всеволод Мейерхольд, под Пензой — звезда немого кино Иван Мозжухин, в селе Тарханы прошло детство Лермонтова…

— Ладно, ладно, извини, это я так, шутя… Так что, сыграешь?

— Не только сыграю, но и спою.

А почему бы и нет? Связки уже в норме, петуха дать не должен, так что спел я собравшимся пяток песен нашей группы. Думал сначала ограничиться одной, да народ уж больно приставучий оказался. А когда пятую спел, появился Чеботарёв.