Колонна была смешанной, вместе с русскими шурави (под одну гребёнку афганцы называли так всех советских воинов, невзирая на их национальность) охрану осуществляли и сорбозы — правительственные афганские войска. Правда, немногочисленные, всего пара взводов, да и храбростью местные не отличались. Так что если и на кого была надежда, то как раз на русских шурави.
Сегодня, переночевав в маленькой деревушке Тагхар, вышли рано утром, по холодку, но сейчас, после нескольких часов пути, когда беспощадное апрельское солнце упорно ползло в зенит, в бушлате становилось жарко. Хотелось снять его и желательно постелить под задницу, которая от тряски на металлической поверхности ныла уже нещадно. Был, конечно, вариант ехать внутри машины, но недаром бээмпэшка имеет ещё и нелестное прозвище «Братская Могила Пехоты»: один душман (тогда их моджахедами ещё не называли) при удачном выстреле из гранатомёта в десантный отсек мог «похоронить» всех, кто там находился. Да и обзор с брони лучше, чем больше глаз — тем выше вероятность того, что кто-то заметит притаившегося в кустах на склоне бандита. Хотя такое, говорят, случалось редко, аборигены умели так прятаться, что буквально сливались с окружающей местностью. Да и по скалам прыгали, как горные козлы, куда там нашим в их ботинках — альтернативе зимним «кирзачам». Недаром максимум через полгода многие переобувались в кроссовки. Отслужившие год и больше поделились опытом, что кроссовки можно купить на любом более-менее приличном местном рынке. А ещё лучше — устроить как бы случайную поломку БМП или БТР рядом с магазином типа сельпо, в котором ассортимент зачастую бывал не хуже, чем в советской «Берёзке». Духанщику в зубы — и часть товара за считанные минуты перекочёвывала внутрь боевой машины. После этого вся рота курила «Мальборо» и глушила «Наполеон», а музыку слушала исключительно из «Панасоника». До той поры, пока замполит всю эту «черешню» не конфисковал, разрешая оставить только кроссовки и что-нибудь из одежды.
А в данный момент Алексей думал о том, что напишет в следующем письме матери, учитывая, что каждое письмо из Афгана подвергалось перлюстрации. Тут обычно все пишут одно и то же: служба идёт, всё хорошо, Ну и правильно, незачем лишний раз тревожить родных. Вот после дембеля можно и рассказать… Если, конечно, будет желание.
Сейчас по правую сторону по ходу движения колонны возвышалась практически отвесная стена, слева шёл крутой обрыв, под которым несла свои воды речушка с непонятным названием Баклин, и с той же стороны впереди виднелась поросшая густым кустарником возвышенность. Чем ближе к ней, тем тревожнее становилось на душе у Рымова, он легко мог представить, как в этих кустах прячется целая банда душманов. И когда голова колонны начал втягиваться в это короткое ущелье, где-то впереди раздался взрыв. Шедший первым БТР тут же вспух огненным цветком. Следом рвануло метрах в десяти от них, и сидевший рядом с ним Витька Пискунов, призвавшийся из Гатчины, дёрнулся, и начал медленно сползать с брони, зажимая ладонями рану на шее, а кровь хлестала сквозь пальцы, обагряя красным «разгрузку». Алексей смотрел на него, как зачарованный, даже не делая попытки удержать товарища, когда он свалился с брони на каменистую дорогу.