Добравшись в более пустынные земли, Эрвин поднял скорость путешествия, постоянно используя технику передвижения. И выяснился любопытный факт — теперь он мог перемещаться за один раз еще дальше. Предел дальности для техники «мгновенный шаг» снова увеличился, уже до ста пятидесяти — ста шестидесяти метров.

Через пару дней путешествия растительность вокруг стала более низкой, хилой. В воздухе отчетливо пахло влагой, да и под ногами хлюпало через раз. Постепенно появились мелкие лужицы, в которых плавали жучки, пиявки и тянулись зеленые, нитевидные водоросли. Мох тут рос не только у основания деревьев, но и «заползал» порой чуть ли не до верхушек. Частенько трава сменялась тростником. А ветер доносил тяжелый запах тины и какого-то гнилья. Стаи мелкой, кровососущей мошкары сдерживал только «шаг незаметности» — старая, еще в бытность культиватором Крепости выученная техника, которая уничтожала человеческий запах и «размазывала» по площади его дыхание.

Дальше — больше. Кваканье лягушек практически не затихало, а земля под ногами мягко пружинила, проявляя жидкую грязь. По сторонам поднимались белесые испарения, камыш окончательно заменил траву, мертвые деревья встречались повсеместно. И, наконец, показалась серо-зеленая гладь, от которой тянуло вонью.

— Что-то мне болота уже не нравятся… но миссия есть миссия! Тем более, сам выбрал…

Земля сменилась отдельными островками. Они были или поросшие камышами да рогозом, или на них высились зеленые от мха мертвые деревья многовековой давности.

Мгновенный шаг!

Эрвин переместился с помощью техники на очередной такой островок, но он начал погружаться вниз под тяжестью человека.

Мгновенный шаг!

Мгновенный шаг!

Юноша не растерялся, и сделав еще пару перемещений, оказался на более устойчивой кочке, из которой торчал черный ствол давно мертвого дерева. Можно было, конечно, за счет подавляющей скорости пробежаться по поверхности воды, но гораздо удобнее была техника перемещения, позволявшая скакать по более-менее сухим возвышенностям.

— Да уж… местность так себе. Еще и воняет жутко! И зачем я ввязался в это?

У культиваторов все чувства обострены — зрение, слух, вкус, тактильные ощущения, и, конечно, нюх. Так что бесконечная вонь гниющей органики, окутывавшая болота уже заставила пожалеть Эрвина, что взял такое задание. Но отступать и платить штраф не хотелось. В этом не последнюю роль играла и некая часть гордости — как же так? Он, культиватор шестого ранга, отступил только из-за неприятного запаха⁈ Не бывать такому! Вонь — это далеко не самое страшное в жизни!