— Хэй, мелкий, матушка у себя?

— Да, она там.

— Отлично! Тогда я пошел к ней!

Взъерошив волосы Эрвина, он быстрыми шагами направился дальше. Его старший брат, Ортвин, всегда был такой — порывистый, щедрый, добродушный… Он полностью соответствовал своей матери — Ингрид. Любопытно было то, что у подозрительной и коварной Вилды, второй жены Отто, ее сын, Алмерик, тоже унаследовал такой же характер.

Эрвин устремился в дальний угол поместья. Огромный куст изнутри был пустым. Узкий проход внутрь него вел в достаточно просторное внутреннюю часть, где никто не мог наблюдать за ним. Это было его давнее «убежище». Там мальчик скинул верхнюю одежду, и принялся выполнять разминочный комплекс, которому его когда-то научил Рето. Или, скорее — еще не научил, если учитывать только это перерождение.

Эрвин втянул густой воздух, наполненный запахами зелени и сырости. Он стоял в странной стойке — левая нога чуть согнута, правая — отставлена назад. Руки сжаты в кулаки и отведены на уровне пояса назад.

Ха!

Громкий выдох совпал с поворотом корпуса, и ударом вниз левой рукой.

Ха!

Шаг вперед, левая рука возвращается в исходное положение, правая бьет вверх, примерно на уровень горла.

Ха!

Удар превращается в блок, когда рука падает вниз.

Ха!

Прямой удар ногой, за которым идет поворот корпусом.

…Движения шли одно за другим, непрерывно. Они были взаимосвязаны, словно странный танец. Танец, которым можно убивать, крушить, рвать и ломать противников…

Каждое движение происходило в тишине, лишь шелест листьев и тяжелое дыхание не привыкшего к таким нагрузкам Эрвина сопровождало упражнения. Сделав всего два подхода, мальчик покрылся потом и устало сел прямо на землю.

— Какой же я слабый в этом возрасте… Просто ужас!

Эрвин проигнорировал тот факт, что он никогда не занимался физическими упражнениями, будучи раньше обыкновенным ребенком. После пика силы культиватора пятого ранга это тело вообще первое время казалось жалкой подделкой. Слабое, неуклюжее, подверженное перепадам настроения и желаний… Но самое главное — полная, тотальная зависимость от окружающих взрослых. Пожалуй, именно к этому было привыкнуть тяжелее всего.

— С другой стороны — я еще расту. У меня есть время стать сильнее…

Долгое время одиночества в прошлой жизни не могло не сказаться — Эрвин все так же любил проговаривать вслух некоторые мысли, когда он был один.

— Самый главный вопрос — что мне делать теперь? Я так понимаю, если ничего не изменю — после моего пятнадцатилетия Ортвин погибнет. Его убьет какой-то ублюдок, нанятый Алмериком. Меня отправят в Крепость, а мать — отравят…