— Это… это ты? Эрвин? Вернулся? Живой! Слава духам!

Крупные слезы падали вниз. Но женщина не замечала этого, и с восторгом, щуря непривыкшие к дневному свету глаза, всматривалась в юношу.

— За что он тебя так?

Всего несколько мгновений хватило женщине, чтобы взять себя в руки.

— Отто много всякой ерунды наговорил. Но, насколько я успела узнать — он таким образом выслуживается перед герцогами Хорн…

— Вот как? Зря он так сделал…

— Лучше скажи, где Ортвин? Ты уже видел его? — взволнованно перебила его Ингрид. — Отто посадил меня вниз около двух недель назад. С тех пор я даже не знаю, что тут происходит…

— Зачем спрашивать? Пойдем, сами посмотрим!

Поддерживая ослабевшую за время сидения в хранилище для продуктов женщину, они поднялись наверх. Брат оказался в собственной комнате. Он глядел мутным взглядом на пустую бутыль с чем-то алкогольным. Но то, что больше всего привлекло внимание Эрвина — это пустой левый рукав. Он был аккуратно заправлен за пояс.

— Брат! А с тобой-то что произошло⁈

Пережив бурное воссоединение с плачущей матерью, Ортвин грустно выдал:

— Покушение, брат. У этого ублюдка оказался отравленный нож. Чудо, что вообще выжил — вот, отделался рукой. Почти полгода провалялся в кровати!

— Нападавшего нашли? Покарали?

Брат отрицательно покачал головой.

— А что сказал Отто?

— Ничего. Словно я не его сын, а какой-то случайный бродяга! — в сердцах выпалил Ортвин. — Он вообще, в последнее время не обращал на меня внимание. Матушку вон, посадил под замок непонятно за что. И все носится с Алмериком, словно он какая-то драгоценность. Кстати, Алмерик положил глаз на твою Сенту. Я с матерью защищали ее, как могли, но мы мало что можем. Особенно в последнее время…

— Так. Ладно, я понял, — подытожил Эрвин. — Посидите пока тут. А я со всем разберусь. Похоже, кое-кто зажился на этом свете! Не ожидал я от него такой тупости…

Похоже, события прошлой жизни все равно продолжают повторятся, пусть и пока с иным финалом.

Следующей он нашел девушку. Она, посреди комнаты, с грустным лицом выслушивала нотации от лысоватого мужчины без среднего пальца на правой руке.

— Орель! Снова ты!

— А?

Мощный удар кулаком вырубил слугу. А девушка, стоило ей понять, кто перед ней, обняла Эрвина, заливаясь слезами.

— Эй! Все теперь будет хорошо. Я обещаю! Пойдем со мной, — Эрвин отвел не сопротивляющуюся девушку к матери и брату. Те понимающе покивали, и не стали расспрашивать. Зато юноша, случайно кинув взгляд вниз, нахмурился. С высоты третьего этажа хорошо была видна улица, ведущая к поместью. И там скакали во весь опор всадники в ярко-желтых плащах с красной оторочкой. А полумаски из металла поблескивали на солнце.