Я подавился:
— Как она меня называла?!
— Максеныш. Максик. Максипусечка, — пролепетал служитель, бледнея с каждым произнесенным словам.
— Максипусечка? — глухо переспросил я.
— И Максимулечка. И Максямба. И …
— Довольно.
Я убью ее. Просто убью и все.
За одну только Максипусечку на кол посажу.
— А может, вы запомнили не только мои прозвища, но и ее имя?
Ответ оказался ожидаемым. Служитель долго мямлил, пыхтел, сопел, но так и не смог вспомнить, как звали мою дорогую, горячо любимую женушку. Сказал только, что она очень настойчиво требовала брачную грамоту и расплатилась за нее дорогущим артефактом — Слезой Радости.
— Простите, жадность меня погубила, — воровато оглянувшись по сторонам, он подступил ближе ко мне, склонился так, что я в полной мере смог по запаху разобрать, что он ел на завтрак, и заискивающе произнес, — может, мы с вами как-то договоримся? Вы никому не расскажете о том, то я натворил, а я в свою очередь…
— А вы в свою очередь отдадите мне Слезу Радости, — жестко припечатал я.
— Но…
— Или я отправлю жалобу верховному жрецу, и он вас разжалует.
Толстяк покраснел, покрылся испариной и принялся что-то мямлить в свое оправдание, но в итоге сдался. Отдал мне артефакт и преисполненный печали ушел в часовню.
А я отправился обратно в город, в полной мере осознав, что простым путем мне ее не найти. Придется использовать скрытый козырь. А именно — другую ведьму, с которой меня угораздило познакомиться еще в академии Дрейкмора, и которая в скором времени должна была выйти замуж за моего лучшего друга.
Глава 4
К сожалению, с расследованием пришлось повременить. Элион и Мейрис укатили в Шаэру к ее родственникам. Бедному Хардиану предстояло провести несколько незабываемых дней в окружении ведьм всех возрастов и мастей.
Надеюсь, он вернется в своем уме и не седой. Он, конечно, уже инициировал дракона и вполне может постоять за себя, но ведьмы кого угодно могут довести до белого каления. Меня вот уже одна довела, хотя я и не могу вспомнить ее имени.
Зато к вечеру второго дня мне удалось вспомнить ее глаза. Синие, лисьи, с длинными ресницами. Хитрые до невозможности, с лукавыми смешинками где-то глубоко-глубоко.
Еще мне кажется, что во сне я слышал ее голос. Он неизменно называл меня всякими дурацкими прозвищами. Максильман, Максильберг, Максюсенька. А я бегал за ней и с пеной у рта доказывал, что я МАКС! Максимилиан! И никак иначе!
Кстати, во сне я ее так ни разу и не поймал — уже протягивал руку, чтобы схватить, но в последний момент чертовка выворачивалась и исчезала. Бесила, знатно!