— Не трогай его, — резко сказал Лавр, — ребёнок ни в чём не виноват. Чем бы тут всё ни кончилось, его ты должен оставить в живых. Никто не воюет с детьми!
Директор, не обращая внимания на слова Лавра, подошёл к Раму и подхватил его на руки.
— Не трогай его! — крикнула Юна, — не трогай ребёнка!
— А то что? — разглядывая малыша, сказал Директор.
— Пожалуйста! — тон Юны сменился, — это же просто ребёнок, он не запомнит что здесь случилось и не будет представлять для тебя опасности.
— То, что не будет представлять опасности, это верно, — сказал Директор, — никто из вас не будет. Для меня вообще никто и никогда не представляет опасности, — Директор продолжал разглядывать Рама, слегка поворачивая его в руках, — такой хрупкий и беззащитный… и как такое существо вообще может жить в этом мире? Его же убить ничего не стоит! Такая тонкая шейка, что её можно переломить двумя пальцами, — и Директор положив пальцы Раму на горло сжал его, проверяя реакцию ребёнка.
— Нееееееет! — закричала Юна и пошла к Директору, как будто преодолевая сильное течение. Каждый шаг давался ей с трудом, но она, продолжая кричать, успела шагнуть три раза.
Но Директор не успел этому даже удивиться. Он вдруг оцепенел, глаза его забегали из стороны в сторону, изо рта потекла слюна…
— Что за… — проговорил он, но это единственное что он успел сделать.
Голова Директора лопнула, как арбуз, упавший с высоты на бетон. Через раскрылся на несколько долек и мозги брызнули во все стороны, заляпывая всех вокруг.
Сковывающая сила, которая всех сдерживала, мгновенно исчезла и они рухнули на землю. Все, кроме Юны, которая рванула вперёд и вырвала Рама из рук Директора раньше, чем его тело успело упасть.
— Что случилось? — потрясённо спросил Ваня.
— Рам очень не любит, когда ему сдавливают горло, — сказал Лавр, — вообще терпеть не может!
— Я это запомню, — улыбаясь, сказал Папаша и, перекатившись на спину, засмеялся.
Глава 39
Сначала смех Папаши звучал странно. Но потом Игорь тоже начал тихонько смеяться. К нему присоединилась Женя. А потом и все остальные тоже стали хохотать. Смех был немного нервный, вызванный сбросом нервного напряжения, которое до этого на них давило, ведь ситуация была безнадёжной.
А теперь, это всеобщее веселье, было даже слегка похоже на лёгкую истерику.
Но длилось это недолго, постепенно смех стал сходить на нет, превращаясь в редкие всхлипывания. Совсем его обрубил Ваня.
— Деревяшка! — вдруг вскрикнул он и бросился искать своего друга.
Все остальные тоже, как будто очнулись, и принялись подниматься с земли, впрочем, довольно неохотно. Лежать было так хорошо, особенно чувствуя себя в безопасности. А в том, что им больше ничего не угрожает, они были почему-то уверены.