— И чем он занимается?

— В зону ходит. У них есть несколько поместий вблизи границы. Он там проводит едва ли не больше времени, чем в столице.

— А Федор Николаевич?

— Говорят, тоже ходил. Но там всё странно. Одной из причин, по которой сняли обвинение с Федора Николаевича, была невозможность его причастности из-за низких уровней навыков. То есть, может, он и не ходил вовсе, а сказки рассказывал.

— Или скрывает уровни навыком.

— Просветили наверняка. Есть умельцы, которые и через подобные навыки пробивают. Для императорских дознавателей наверняка самых сильных подобрали, просветили Федора Николаевича со всех сторон. Так что ему никак не скрыть было свои умения. Выявили все.

Выходит, обвинения зиждились на определенных навыках, использованных на императорской семье и убранных из общего доступа Сокрытием сути — навыком божественного уровня, который обычным не пробьешь.

— А император как к дяде относится, Николай Степанович?

— Если не считать отказ в важной должности, то хорошо. Никогда не забывает ни пригласить его куда-нибудь, ни поздравить.

И это ровным счетом ничего не значило. Император мог показывать любое отношение, не чувствуя при этом ничего близкого. Он мог как ненавидеть дядю так и испытывать к нему теплые чувства. Чисто теоретически, когда убивали его родных, нынешний император вообще мог отойти не случайно, а по предварительной договоренности. Хотя, конечно, он всё равно был наследником, и власть к нему рано или поздно пришла бы сама. Так что смысла ему убивать семью не было, если только у него не имелось Скверны, которая не одобрялась родителем.

Бархатная книга ничего нового не дала, разве что сообщила еще о дочери великого князя, которая была замужем… за сыном Молчановского. А ведь я этого князя почти решил считать жертвой обмана скверников. Но нет, он ведет собственную партию почти наверняка. Потому что невестка — дочь императора для него предпочтительней невестки — дочери дяди императора. Второе звучит намного хуже, особенно с учетом, что дядя не имеет никакой власти, лицо чисто декоративное. Нет, конечно, возможно, там дело в неземной любви или огромном приданом, но даже в этом случае никто не откажется от дополнительной власти, даваемой близостью к трону.

Николай Степанович об этом браке наверняка знал, но не сказал, поскольку посчитал это для меня неважным. Могу ли я рассказать ему всё? Он, разумеется, под клятвой, но гарантия ли это, что он никому ничего не перескажет? А ведь при понимании моих мотивов он мог бы выдавать куда больше полезной информации. Не человек, а буквально ходячий справочник — знал о людях такую информацию, которую разве что в чужих архивах можно было найти, но никак не в родословных книгах и газетах.