— Вот. — Прямо на раскрытую книгу плюхнулся Валерон, прикрыв герб задом. — Досидел я наконец хоть до какой-то компенсации. Сегодня согласовывали приданое у Куликовых с Антошей. Так что на него подумают. Он каждый футляр открывал и проверял подлинность. Футляры пришлось оставить. Но главное же содержимое.

На стол передо мной шмякнулся спутанный комок драгоценностей — серьги, бусы, колье, браслеты, кольца сцепились между собой в единый конгломерат, распутывать который придется не меньше часа.

— В крайнем случае сдашь ломом, — предложил Валерон, когда я обнаружил, что застежка сережки намертво застряла в цепочке. — Или сам где используешь. Как драгоценности их все равно Наташе носить нельзя будет.

И это было так: на каждом предмете имелся крошечный герб Куликовых. Причем часть явно была новоделом — значит, ситуация в княжестве улучшается, если есть чем платить за драгоценности. Или это с торговли сделанным мной зельем? Вовремя Валерон изъял остатки.

— Больше там ничего интересного не будет, — заявил Валерон. — Деньги только на счете Машки, а мебель Антоша незаметно не смог бы унести — у Куликовых появится подозрение, что это не он ворует. — Валерон тяжело вздохнул, досадуя о хилости моего двоюродного брата. — Да и не их мебель, а гостиничная. Зачем нам такая? Гостиница против нас не злоумышляла, хотя, конечно, можно рассмотреть как злоумышление то, что они поселили у себя Куликовых.

Он с надеждой на поддержку посмотрел прямо в мои глаза. почти умоляюще. Мол дашь команду — и все злоумышляющие будут наказаны.

— Не будем брать компенсацию с гостиницы, они и без того пострадали, поселив у себя Куликовых, — решил я и сразу же подсластил пилюлю: — Ты потрясающе предусмотрительный.

Серьгу удалось вытащить. Но имело ли смысл разбирать остальное? Использовать-то я их действительно смогу только как лом.

— Ты даже не представляешь насколько. Я вытаскивал предметы, когда Антоша их просматривал, аккурат перед закрытием футляра. То есть все футляры отправились на хранение в сейф уже пустыми. А одну цепочку с приметным кулоном я подбросил ему в карман. Он ее обнаружил, когда вышел, и радостно отправился сдавать в ломбард. Я проследил.

Можно было только подивиться идиотизму кузена, своими руками подписывающим себе обвинение. Найти предмет, который сам недавно изучал как часть приданого, и вместо того, чтобы отнести будущему тестю, потащил в ломбард, где Козырев непременно отыщет предмет и задаст вопрос: где остальное? Хотя вариант, когда Антоша относит найденное Куликову, был ничуть не лучше — князь вряд ли поверит, что остальное не прилипло к шаловливым Антошиным ручкам.