— Точно-точно, Сергей Вадимович, заезжайте — все в лучшем виде будет! — поддержал напарника толстяк. — Хотите, телефон оставлю?
— А что, давай! — вдруг согласился я. — Чем черт не шутит — вдруг…
— Поселок у нас тихий, — продолжил нахваливать Нахаловку Шурик, — люди душевные…
— Тихий, говоришь? — задумался я.
— Правда-правда! — закивал толстяк.
— А дом у вас на длительное время арендовать можно? Люблю работать в тишине.
— Найдем! — заверил меня Семен.
Он нацарапал на бланке протокола номер телефона и протянул его мне.
— Если потеряете, зайдите в отделение. Спросите старшего лейтенанта Колобкова.
— Хорошо, договорились, — произнес я, — убирая листок с номером телефона в карман. — До встречи!
— Приезжайте, Сергей Вадимович, будем рады! — пожав на прощание руку, «раскланялся» толстяк.
— Давай, Шурик, удачи! — я протянул руку сержанту.
— А книжку подпишете на обратном пути? — с надеждой спросил Шурик, прощаясь. — Я куплю! В нашем магазине ваши книги тоже есть.
— Обязательно подпишу, если заеду, — заверил я сержанта.
— Вот еще что, Сергей Вадимович, — произнес Семен с серьезным выражением лица, — вы поосторожнее в дороге.
— А в чем дело?
— Да у нас в районе отморозки какие-то завелись — перегонщиков трясут! — сообщил он.
— В смысле? — спросил я.
— Пацаны праворульки с Владика на запад гонят, а их здесь встречают. Машины отбирают. Номера перебивают, — пояснил Семен.
— За полгода три эпизода, — подключился Федор. — Все со смертельным… Весной подснежниками всплыли… Свидетелей нет. Так что вы поаккуратнее! Машина у вас хоть с виду и неказистая, но при ближайшем рассмотрении видно, что дорогой агрегат, на заказ сделанный!
— Спасибо за предупреждение! — кивнул я, забирая в машину.
— Удачи! — вслед отъезжающему автомобилю крикнули ГАИшники.
— А ведь нормальным пацаном оказался, — произнес Шурик, когда мой автомобиль скрылся из глаз, — хоть и из этих…
— Ладно, Шурка, хорош лясы точить: нам еще работать и работать!
[1] ГКО — Государственные казначейские обязательства.
Глава 12
Лето 1998
Теплый, аж до горячего, ветер опять бьет упругой струей в лицо. Погодка раскачалась, кое-где даже асфальт размягчился и слегка «потек». Прямо так и чувствуется, как отпечатываются в нем рубчатые протекторы новых покрышек, придавливаемых к земле тяжелой базой немецкого внедорожника. Можно, конечно, закрыть форточку и включить кондишку, но мне больше нравиться, когда горячий ветер в лицо. Не люблю я очищенный и охлажденный воздух, прошедший кучу новомодных навороченных фильтров. Какой-то он неживой, выхолощенный, как в стерилизованной операционной, лишенный малейших оттенков запаха пролетающих за окном лесов, полей и рек. После пьянящего аромата врывающегося в салон одуряющего запаха цветущего луга, дохнуло живительной прохладой и тиной с заболоченного озера, мимо которого я пролетел на полном ходу. Дорога резко вильнула в сторону, уводя автомобиль по пологой дуге в светлый сосновый бор. Я с наслаждением вдохнул полной грудью смолистый аромат хвои с тонким грибным оттенком. Ну, скажите, какая, даже самая навороченная химия, может сравниться с натуральными запахами настоящего сибирского леса? То-то!