Вполне возможно, что с так называемыми народами моря именно так и происходило. В так называемой «теории вторжений» народы моря были врагом общества номер один. В середине ХХ века городской «цивилизованный» мир бронзового века представляли оазисом прогресса, окруженным океаном варваров‑антагонистов. Согласно этому представлению, малопроизводительные племена извне тянулись внутрь, к богатым (но, скорее всего, слабым) «цивилизованным» народам. Сдержать напорчеловеческого моря можно было только огромными усилиями. Иногда варварские племена прорывались внутрь и уничтожали какой-то город, регион или даже государство.

С этой точки зрения кризис конца бронзового века подобен идеальному шторму, который привел в движение многие внешние народы и породил «смутное время», когда яростные воины сумели разрушить все, кроме самых сильных политических образований. Как писал в 1965 году историк Честер Старр:

«Правители (бронзового века) не заметили подъема новых волн вторжения, а потом было уже слишком поздно. Из пустыни на их крепостные города надвигались семитские племена. С севера в конце XIII века надвинулась мощная сила. Угарит был сожжен и уничтожен навечно, а вместе с ним и другие сирийские города. Хеттская империя исчезла с карты вскоре после 1200 года до н. э. Та же судьба постигла Микенские царства в Греции. Египет при Рамзесе III (1182–1151 гг. до н. э.) подвергался нападениям с суши и моря. Ассирия выжила, но на следующие несколько веков потеряла способность к экспансии».

В теорию вторжений укладываются и другие популярные гипотезы. Например, идея, что катастрофы этого периода связаны с открытием и широким использованием железа — то есть катастрофа бронзового века связана с появлением нового оружия. Не раз утверждалось, что железо было секретным супероружием древнего мира. Как только народы овладевали технологией получения железа, они получали значительное военное преимущество перед своими врагами. Те, кто обладал этой способностью (например, хетты), ревностно охраняли секрет производства.

Сегодня эта идея менее популярна, чем прежде, но до сих пор является частью других теорий, связанных, к примеру, с крахом региональной торговли. Обмен медью и оловом оставался основой экономики Средиземноморья в бронзовом веке[59] . Оба металла вместе встречались редко, поэтому торговля была необходима — и очень выгодна. Главная ценность железа в меньшей степени была связана с твердостью этого металла, чем с его изобилием[60] . Вооружить солдат железным оружием было дешевле и легче, и это имело военные преимущества. Переход с бронзы на железо подорвал экономику крупных торговых государств, и последствия этого разошлись по всему античному миру[61] .