Трудно оценить, насколько все это повлияло на то, что впоследствии произошло с Римом[157] . Археологи недавно пролили свет на ранее неизвестные события, происходившие «за варварским железным занавесом». Похоже, что в темных лесах Центральной и Северной Европы многое изменилось: увеличилось богатство, усилилась экономическая активность, сформировались политические системы, появились новые приемы сельского хозяйства, и все это способствовало значительному приросту населения. Мы не можем точно сказать, в какой степени это было связано с контактами с римлянами, а в какой стало результатом внутреннего развития[158] . Но перемены эти привели к тому, что на закате империи германские племена представляли более серьезную опасность, чем в прежние века.

Как писал историк Питер Хизер: «Значительный рост населения, экономическое развитие и политическая реструктуризация первых трех веков нашей эры сделали Германию IV века более серьезной угрозой для римского стратегического доминирования в Европе в сравнении с Германией I века». Он также указывал, что эта серьезная угроза была менее стабильной, чем прежде: «Важно помнить, что германское общество еще не достигло равновесия. Пояс германских государств‑сателлитов протянулся всего на сотню километров за линию границы по Рейну и Дунаю: значительная часть Германии была исключена из регулярных войн, которые удерживали пограничные регионы в тонусе. Баланс сил на границе был подвержен влиянию более опасному, чем периодические вспышки честолюбия местных вождей. Серьезный удар Риму в прежнем веке нанесла Персия Сасанидов — не представлял ли подобной угрозы и германский мир за пределами пояса государств‑сателлитов?»

Возможно.

Период кризиса в романо-германских отношениях и последующий постепенный распад Западной Римской империи начались с появления на сцене в 376 году н. э. нового народа. Тогда на Европу, как мощный шторм, обрушились орды свирепых и до сих пор остающихся загадочными гуннов.

Трудно сказать, что именно произошло в темных глубинах «варварских» территорий. Возможно, очередная война между племенами и племенными союзами оказалась особенно жестокой. Но это нам неизвестно, поскольку никаких письменных источников не сохранилось. Все античные авторы были едины во мнении (которое не оспаривалось вплоть до недавнего времени), что свирепое племя степных кочевников гуннов вторглось на европейскую часть Евразии, уничтожая все на своем пути. Целые племена в ужасе бежали от них — так началась цепная реакция конфликтов и столкновений.

Охваченные паникой остготы бежали от гуннов на запад, где им пришлось столкнуться с вестготами. Эти германские племена двинулись к Дунаю, границе Римской империи, и умоляли пропустить их. Так возник серьезный гуманитарный кризис.