Сегодня некоторые ученые полагают, что гунны вовсе не вели широкомасштабной войны, ограничиваясь мелкими набегами. Но из-за этого жизнь готских народов стала нестабильной и небезопасной.

Вне зависимости от причин римский император на востоке столкнулся со сложной ситуацией[159] . Впрочем, кризис мог одновременно открыть ему новые возможности. Император Валент (годы правления 364–378 н. э.), вариантов у которого в этой ситуации было немного, все же сумел ее использовать к своей пользе. В его армии оказалось немало суровых солдат-вестготов. Он разрешил племенам перейти границу на Дунае и поселиться в империи, если они сдадут оружие. Требование было вполне разумным: иметь сто тысяч вооруженных германцев на своей территории было довольно опасно[160] .

Беженцы ожидали спасения. Однако, как пишет историк Артер Феррилл, «в конце 376 года, накануне зимы, начался переход через реку. Около двухсот тысяч вестготов испытывали острый недостаток пищи. Люди голодали, а бесчувственные и алчные римские чиновники безжалостно их эксплуатировали. Чтобы спастись от голода, вестготы продавали своих детей в римское рабство за собачье мясо — одного ребенка за одну собаку».

Возможно, не все римляне относились к прибывающим мигрантам так жестоко, но, как пишет Феррилл, переправа через Дунай была организована очень плохо. Римляне сами подлили масла в огонь — паника и отчаяние из-за набегов гуннов и без того приближали ситуацию к взрывоопасной.

Сколь бы измученными, голодными, замерзающими и дезорганизованными ни были вестготы, они оставались сильным и воинственным народом. Взрыв был неизбежен. Воины ожесточились и стали отвоевывать ресурсы силой оружия. Следующие восемнадцать месяцев вошли в историю под названием готской войны (376–382 гг. н. э.)[161] .

В настоящем сражении римляне и готы сошлись в 378 году н. э. Римскую армию на территории современной европейской части Турции возглавлял император Восточной Римской империи. Для этого ему пришлось заключить мир со своими заклятыми врагами персами — готские набеги становились серьезной проблемой. В эпоху, когда императоры сменялись стремительно, любому, кто позволил бы этой ситуации сохраниться надолго, пришлось бы воевать с собственным восставшим народом, а не с варварами.

Хотя мы привыкли считать этих «готов»[162] «германцами», трудно точно сказать, кем они были к этому времени. Племена впитывали в себя другие племена и группы, а также принимали отдельных людей. С момента, когда они покинули родную Скандинавию[163] , прошло очень много времени, и теперь они жили в регионах, населенных негерманцами. Судя по всему, к этому моменту «готы» представляли собой сложную по этническому составу группу. Вероятно, они сохранили ключевые объединяющие элементы — германский язык и мифы о происхождении. Среди них было много тех, кто соответствовал традиционному германскому стереотипу внешности. Но, как и другие германские племена, перебравшиеся в негерманские регионы, готы принимали к себе путешественников, освобожденных рабов, гуннов, славян, воинов-аланов и даже римских граждан. Вот такая гетерогенная «готская» сила выступила против римлян в битве при Адрианополе в 378 году н. э.[164]