Гэддис продолжает: «Ядерный гриб поднялся на 40 миль в стратосферу. Остров, на котором было проведено испытание, стал абсолютно гладким — лишился не только снега, но и камней и стал напоминать бескрайний каток… По некоторым оценкам на основе этих испытаний, если бы, как планировалось, была взорвана 100‑мегатонная бомба, волна огня захлестнула бы регион, по площади равный штату Мэриленд». И, скорее всего, экипаж самолета, доставившего бомбу к месту взрыва, тоже бы погиб[217] .

Человечество более семидесяти лет живет в условиях эксперимента. Эксперимент этот призван дать ответ на вопрос, сумеем ли мы справиться с мощью созданного нами же самими оружия. Поскольку вооружение не становится слабее, единственный способ завершить эксперимент — выяснить, что мы не сумели.

Человек — вид, который умеет приспосабливаться. Наша способность приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам помоглаHomo Sapiens преодолеть бесчисленные трудности и достичь текущего уровня цивилизационного развития. В XXI веке мы все еще живем и процветаем, и нас стало больше, чем когда бы то ни было. Но на горизонте маячат очень серьезные проблемы, способные обернуть эту тенденцию вспять, если мы снова не сумеем приспособиться.

Сегодня мы живем в эпоху, которую можно было бы назвать Долгим перемирием. Войны между великими державами не было более семидесяти лет. А ведь таких войн в истории человечества было немало: мировые войны, наполеоновские, Тридцатилетняя война, Столетняя война, Пунические войны… Крупномасштабные войны между самыми мощными государствами были неотъемлемой частью человеческой истории всю жизнь и остановились лишь семьдесят пять лет назад, когда вооружение совершило квантовый скачок вперед. Нет, кровавые конфликты сохранились: человечество не может отказаться от насилия. Но нам как-то удалось избежать серьезного конфликта между супердержавами. Неужели в нашей истории произошла последняя крупная война?

Трудно представить, что нам удалось избавить общество от проблем, связанных с основными человеческими инстинктами: секса, алчности, наркомании, насилия… войны?[218] Можем ли мы отказаться от войны? Когда для избегания кошмарного результата нужно изменить те аспекты человеческого поведения, которые кажутся почти врожденными, легко преисполниться пессимизма. Даже если бы мы решили, что такое поведение ведет к самоуничтожению, и отказались от него, трудно было бы быть уверенным, что мы не соскользнем к прежним привычкам. Какое-то время мы будем «хорошими», но вечность — это слишком долго, чтобы сохранять бдительность[219] .