Мне больше не нужны сторонние примочки. Мне больше не нужно оружие. Я стал тем, кем меня планировали сделать изначально.

— Я — оружие, — произнесло существо моим голосом.

Грудь разрывало от боли. Что-то разъедало меня изнутри, пожирая легкие, желудок и пищевод. Что-то большое, горячее и объемное. Оно собралось в шар внутри меня, готовясь взорваться.

Маска разошлась кривым разрезом клыков, огненный ком поднялся выше, мне было нечем дышать, сознание помутилось от боли, но я должен вытерпеть. И когда шар комом подступил к горлу, я не выдержал.

Это был рев моей боли, убивающей и разрывающей изнутри. Но вместе с ним из моего рта вышел густой поток жидкого эфира. Я раскрыл свою пасть и выдохнул скрученные жгуты пламени прямо в рожу Джаггернаута.

Жидкая алая субстанция, частично состоящая из моей собственной крови, обдала рожу биомода, вцепилась в него, растекаясь по телу, охватывая тварь сверху до низу.

Он ревел еще громче, чем я. Мы оба рычали от боли, но моя сходила на нет, а его только разгоралась.

Я упал на колени, а Джаггернаут схватился лапами за голову, пытаясь сбить пламя. И его руки тоже загорелись, причем куда ярче. Он принялся махать ими во все стороны, поливая все вокруг алым пламенем и я наконец понял, что происходит.

Наномашины послушно отрубили все болевые рецепторы, дышать получалось с трудом и через раз. Воздух с хрипом втягивался в обожжённые легкие и не хотел насыщать тело кислородом. Наномашины принялись помогать, восстанавливая и залечивая раны.

Но они могут не успеть или их может не хватить. Неограниченные никакими программными запретами, имея в своем распоряжении огромные запасы материала, они все равно не были всесильными, к тому же часть из них помогают мне до сих пор двигаться.

Если лечь и поспать пару деньков, не нагружая организм еще больше, все прошло бы куда проще. Но когда у бедной уставшей восьмерки было время спокойно отдохнуть?

Я проковылял прямо к орущему от боли Джаггернауту. Сил почти не осталось, так что второго шанса не будет. У меня нет права на ошибку, один удар и все.

Я сложил ладонь в подобие клинка. Перчатка равномерно расползлась по руке, а вместо нее на кончиках пальцев появились острые когти. Один точный удар в сочленение на груди, примерно в том месте, где у человека было бы сердце.

Моя ладонь с трудом, но все же пробивает наросты, биомод дергается, но я напираю, погружая руку глубже в тело врага. Пришлось засунуть практически по самое запястье, прежде чем когти не уперлись в сплошную преграду срощенных ребер.

И тогда я надавил изо всех сил, одновременно истончая и удлиняя когти. Раз у Теннеси такое получилось, то и у меня должно сработать. Я прошил ребра, биомод ревел и брыкался. Я болтался тряпичной куклой на его груди, вцепившись всеми наростами и стараясь не упасть.