И вот тут началось то, от чего даже у меня скрутило живот. А я много всякого дерьма повидал и уже давно разучился блевать от разного рода мерзости.

Безразмерные лохмотья старика распахнулись, словно раковина. И наружу высунулась рука, хотя это больше походило на мясистый склизкий отросток потемневшей плоти. Весь в гнойниках и пожелтевших струпьях.

Вместо ладони был какой-то бугор, да и вся рука изгибалась словно змея. Старик вытянул конечность над обезумевшим от страха собирателем. А затем бугор раскрылся в разные стороны будто бутон цветка. Мерзкий, отвратительный мясной бутон с лепестками-пальцами и тошнотворно желтыми перепонками между ними.

Из этой «ладони» наружу показался «стебель». Тонкий мясистый отросток, что, изгибаясь, склонился над лицом жертвы. Фанатик тут же схватил его лицо и заставил орущего собирателя держать рот открытым.

Из отростка потекла маслянистая жижа, похожая на гной. Вся эта мерзость заливала рот и лицо бедолаги. Тот верещал, захлебывался, заходился кашлем, но фанатики держали крепко. А потом все закончилось. Его отпустили, человек просто мешком упал на помост и начал биться в конвульсиях.

Блевотная жижа вытекала изо рта и носа, смешиваясь со слюной и кровью. А затем небольшая лужица этой дряни сама всосалась обратно в лежащего без дыхания человека. Пару минут ничего не происходило, не считая паникующей четверки собирателей.

А затем лежащее тело изогнулось дугой под неестественным углом и резко осунулось. Я был уверен, что он подох, но нет. Человек медленно открыл глаза и принялся подниматься на ноги. Встал, обернулся и посмотрел на окружающую нас толпу.

В глазах больше не было страха, не было паники и ужаса. В этот момент лицо его пошло рябью, будто что-то проползло под кожей. В этом взгляде не было ничего общего с тем человеком, которому я чуть было не сломал шею, когда заставлял вытряхивать мешки.

— Это прекрасно, друзья, — произнес он булькающим голосом. — Вам понравится.

Обращался он, судя по всему, к своим спутникам, только вот те не разделяли его оптимизма почему-то. И начали дергаться и орать с удвоенной силой, но фанатики оказались весьма крепкими ребятами и спокойно держали их.

— Возрадуемся, ибо еще одна несчастная душа обрела покой милостью великой Матери! — заорал тем временем старик, отчего вся толпа пришла в странное возбуждение.

Фанатики же подтянули следующего к помосту, и процедура повторилась. Я же больше не смог на это смотреть, иначе бы меня точно вырвало. Вместо этого я принялся озираться по сторонам, в первую очередь меня интересовали двое ублюдков за моей спиной.