Последнюю фразу он рявкнул мне в лицо, обдавая все вокруг тягучей слюной. В этот момент я не воспринимал его как взбунтовавшую часть подсознания. Это что-то другое. Я не знаю, что оно придумало, но какая разница?

— Помоги, — прошептал я.

— Помоги, пожа-алу-уйста-а, — протянул он. — Помоги, пожалуйста.

— Помоги, — изо рта потекла кровь. Голос сорвался на тихий хрип. — Пожалуйста.

— Помоги, пожалуйста, Черный! Будь вежлив с настоящим героем, восьмерка.

Придушил бы тварь, если бы мог. Бесит. А химера все приближалась. Ближе и ближе. От меня до тела Элис было метров пять. А от нее до Черного Дьявола оставалось всего несколько шагов.

— Помоги, пожалуйста, — прохрипел я, сплевывая кровь. — Черный.

— Так-то лучше, — захохотал он. — А теперь волшебное заклинание. Я подскажу, я помогу, восьмерка. Повторяй за мной, слово в слово. Наизнанку.

Голову прорезала острая боль, которая не имела никакого отношения к полученным ранам. Я зажмурился, пытаясь стерпеть нарастающий гул, волной прокатившийся по мозгам.

— Повторяй заклинание, восьмерка! — рявкнул Черный. — Наизнанку.

— Наизнанку, — прошептал я.

Головная боль стала невыносимой. Реальность поплыла, перед глазами лишь белая пелена. Это и есть мой финальный трип? Но голос Черного разрезал пространство.

— Сиреневый. Повторяй.

— Си… Сиреневый, — прокряхтел я.

— Единороги.

Каждое произнесенное им слово причиняло физическую боль. И с каждым разом та становилась все сильнее и сильнее. Я уже не понимал, где я нахожусь и что происходит. Было только белое пространство вокруг, звон, боль и голос Черного.

— Единороги, — кажется произнес я. Своего голоса я тоже больше не слышал.

— Нулевой.

— Нулевой.

—Связаны. Нежность. Акварельными.

Я повторял слово в слово. Я не знал, зачем это делаю. Все походило на безумный бред. Может я все-таки принял тот розовый порошок, а это все просто бэдтрип? Но тогда в конце меня должен ждать покой.

Я не чувствовал тела. Не чувствовал боли или прохлады. Я словно парил в белой невесомости, напоминавшей бесконечное ничто. И только слова Черного эхом отдавались в моей голове. Хотя головы своей я тоже не чувствовал.

— Яблоко.

— Яблоко, — покорно произнес я.

Боли больше не было. Ничего больше не было. Я почувствовал, как белое пространство вокруг завертелось, хотя как может вертеться пустота? Ко мне подошел человек. Крупный, здоровый, плечистый. В черном поношенном плаще, из-под которого торчала знакомая рукоять револьвера.

Это был я сам, будто в зеркало смотрю. Если бы в восьмом секторе были такие чистые и прямые зеркала. Я посмотрел восьмерке в глаза. А тот открыл рот и заговорил скрипучим, механическим голосом. Ни интонаций, ни эмоций. Словно робот, который читает инструкцию.